Писали девчонки письма…

КРАСНАЯ ИСКРА

08-05-2008 N 19 (16006)

Писали девчонки письма…
Война… Для тех, кто её видел, это слово звучит как страшное и ненавистное и одновременно очень близкое. Сколько бы времени не прошло, воспоминания тех лет не стираются в памяти. Лицо войны забыть невозможно.

Антонине Георгиевне Кошелевой тогда было шестнадцать. На завод «Красный керамик», где она работала, поступило распоряжение – направить людей на выполнение спецработ. И только там, куда её направили, юной работнице стало известно – предстоит рыть противотанковые рвы. Вместе с бригадой завода она рыла окопы в районах Волгина, Алёшина и аэродрома. На её глазах немцы разгромили аэродром.
– Не успели глазом моргнуть, ещё не сообразили «что» – уже нет аэродрома.
А когда «Красный керамик» эвакуировался, Антонина Георгиевна пошла работать сандружинницей на военно-санитарную летучку (санитарный поезд). Осень и зима сорок первого – сорок второго для Антонины Георгиевны не просто трудное время. Это более полусотни раненых, каждому из которых нужен уход; многочасовые простои поезда в суровые холода без огня и горячей воды; неутолимое чувство голода и бессонные дни и ночи, неделями, десятидневками…
Стоит только прикорнуть у времянки – ослабевал огонь в печи.
– Такая-растакая, что ты там делаешь? Холодно! – возмущались раненые… И «такая-растакая» просыпалась от их «комплиментов».
– Сестра, пить! Сестра, прикурить! Сестра, сверни папиросу! Сестра, судно! Сестра, замерзаю!..
И так день и ночь… А ещё топливо где-то надо найти. По станциям и вокзалам бегала с ведром, пытаясь украсть хоть сколько-нибудь угля. Случалось самой пилить и колоть дрова. «Идём в лес. Снегу по ворот – ел бы, да не надо», – иронизируя, но с комом в горле вспоминает Антонина Георгиевна.
Накормить вагон раненых – тоже забота сандружинницы. А с питанием была беда. Хорошо, если выдают брикеты с пшёнкой. Всем в отдельной плошке сваришь, порции одинаковые – не придерёшься. А если общую крупу получила, и всё в одном ведре варится? Раненые строго следят за тем, чтоб не обделила. В тарелке соседа порция всегда больше кажется. Ругаться начнут, хаять «несправедливую» повариху, которая и сама никогда не была сытой. Но тех, кто нападал, было мало, большинство жалели, защищали, порой те, кто покрепче здоровьем, даже у печки дежурили, чтобы сестра прилегла на чуток.
Самыми радостными и долгожданными были дни, когда поезд подходил к госпиталю. Раненых доставили и… спать, спать.
– Такая благодать. Как уснешь – не знаю, сколько проспишь, сутки, а, может, двое. Просыпаешься, говорят: «Ой, какая бомбёжка была». А мы спали, ничего не слыхали.
А весной сорок второго Антонина Георгиевна оставила товарные поезда, переполненные двухъярусными стеллажами с ранеными бойцами. «Тогда стало под Москвой полегче, и нас распустили, не многих, только таких соплюх, как я», – вспоминает женщина.
Антонина Георгиевна поступила на второй курс педагогического техникума в Боровичах. Сразу стала секретарём комсомольской организации. В один из дней ей принесли письмо с фронта, от десяти бойцов. Оно было адресовано всем девушкам училища.
Почти шестьдесят пять лет как бесценную реликвию хранит она это письмо. Бумага пожелтела от старости и порвалась на сгибах, кой-где размыло буквы, обтрепались углы, но чувства, с которыми оно написано, неизменно волнуют каждого, кто его прочитает.
«Смерть немецким оккупантам!
27/XI – 43 год.
Дорогие товарищи!
Мы живём единым порывом быстрейшего уничтожения ненавистного врага. Мы с боями прошли сотни километров на запад, и с каждым шагом вперёд растёт злость в наших сердцах. Врагу не будет пощады – про это нам говорят разрушенные города, спалённые села, замученные сотни тысяч советских граждан.
Многие из нас лишены своих родных и близких, но мы знаем, что не будем одиноки, с нами весь наш народ, с нами каждый из вас. Каждое полученное письмо воодушевляет нас к новым победам. Но многие из нас лишены этой солдатской радости. Мы обращаемся к вам с просьбой писать нам письма, рассказывать о своей жизни, об учёбе, и тогда вы этим окажете нам большую помощь при выполнении боевых заданий.
«Девчонки писали», – говорит Антонина Георгиевна. Кто знает, сколько жизней спасли девичьи письма? Ведь одержать победу в бою со смертью гораздо легче, когда тебя ждут.
Наталья БУРЛАКОВА.