Легко ли жить стихами

КРАСНАЯ ИСКРА

17-04-2008 N 16 (16003)

Легко ли жить стихами
Пушкин прав: мы ленивы и нелюбопытны, а потому при жизни старейшего члена литературного объединения Евгении Александровны Скородумовой (в апреле ей исполнилось бы сто лет) упустили возможность поинтересоваться историей его создания, какими-то подробностями.

Между тем незадолго до своей смерти, последовавшей в 1994 году, когда далёкое прошлое в памяти подёрнулось сизой малопроницаемой дымкой, она в беседе с молодёжью (любила опекать начинающих) обмолвилась: «Я присутствовала на первом занятии литобъединения. Это было в двадцатых годах, когда точно – не помню, но хорошо помню, что сначала обсуждали смерть Сергея Есенина. Помню, что Михаил Крепин (впоследствии руководитель объединения – Е.Д.) осудил его за самоубийство».
Поскольку поэт погиб в конце декабря 1925 года, логично предположить, что организационное занятие литобъединения – в ту пору Боровичской ассоциации пролетарских писателей – состоялось в начале 1926 года, когда ещё не улеглись общественные страсти: ведь по стране среди поклонников Есенина прокатилась волна самоубийств.
О прошлой жизни Евгении Александровны мы тоже мало знаем, хотя полвека она отходила на занятия. Знаем только, что вместе с Л. Фрумкиным, руководителем литобъединения после М. Крепина, училась в Ленинградском университете. Хватила горя в блокаду. Ушла в действующую армию. Это – выбор многих.
Удивительна лёгкость, с которой она шла по жизни. Человек одинокий (сын изредка приезжал из Новгорода), она – такое создавалось впечатление – не страдала от одиночества. Шумная, деятельная, неунывающая – такой её запомнили все. Целые дни проводила в бегах. Навещала подруг, заседала в уличном комитете, в совете ветеранов педагогического труда, встречалась с читателями в школах, спешила в библиотеку, на собрание городской организации КПРФ… Дочь революционера, она была и осталась верной идее. И патриоткой:
За горизонт уходят шири –
Не оторвать от них очей…
Глядишь вокруг и кажется, что в мире
Нет города милей Боровичей.
Любила принимать гостей. Занимала верх деревянного двухэтажного дома, доставшегося ей по наследству. Низ, – судя по всему, за символическую плату, – отдавала внаём. Обстановка… Какая может быть обстановка у бессребреника, сочинителя стихов, живущего иллюзиями? Голые стены, оживлённые лишь старыми, в том числе дореволюционными, фотографиями. Посреди комнаты длинный дощатый стол, табуретки. За занавеской кровать. Низкий шкаф с сотней любимых книг во главе с кумирами – Пушкиным и Есениным. Угощение – обязательное. Неизменно отварная картошка и солёные огурцы, селёдка или килька, крупно нарезанный хлеб. Бутылка на столе. (Для молодых – грузинский чай…). Сама хозяйка выпивала маленькую рюмку и ещё каплю на донышке, для компании, и ни капли больше. Обязательное условие для пишущих – говорить только о литературе, и никакой политики. С пафосом, низким, почти мужским голосом читала Евгения Александровна свои стихи. Когда в них не было пафоса, риторики, педагогической дидактики, – они бывали хороши, как публикуемые ниже.
Евгений ДЕНИСОВ,
руководитель литобъединения.

Памяти однополчанина
Бориса Стеклянникова

Мы в тот вечер расстались
с тобою,
Где большак был пургой
заметён.
Уходил ты к горячему бою –
Я в санбат во второй эшелон…

Стыли тёмные ели в печали,
Белый холод струился вокруг.
Только руки мои ощущали
Теплоту твоих трепетных рук.

Мы стояли, как будто немые,
На развилке разбитых дорог,
Где остались в снегу ледяные
Отпечатки солдатских сапог.
1943 г., 23-я армия, Отдельный пулемётный батальон.

Сирень в Боровичах

Цветёт сирень пушистая, лиловая,
Купая гроздья в свете голубом.
Остановясь, посмотришь
зачарованно
На встречный дом с сиреневым
кустом.
Цветёт сирень, весны теплом
согретая,
И ты невольно улыбнёшься тут,
Увидя, как по городу с букетами
Девчонки быстроногие бегут.
Цветёт сирень – любимица
Есенина,
Весны подарок – праздничный
салют.
Любуйтесь ею! Дождиком
сиреневым
Цветы её на землю опадут.