13 января – День российской печати

КРАСНАЯ ИСКРА

10-01-2008 N 2 (15989)

13 января – День российской печати
Коллеги-газетчики, работавшие в «Красной искре» в довоенные и послевоенные годы, оставили нам свои воспоминания. В них запечатлена не только история газеты, но и быстротечное Время. Сегодня, накануне профессионального праздника журналистов, мы публикуем воспоминания двух авторов: Николая Кулепётова и Веры Верхопятницкой.

В грозу над Мстой

Надоедливая тряска по разбитым войной большакам и проселкам с расхлябанной лежневкой наконец-то прекратилась. Разгорячённая полуторка, словно загнанная лошадь, надрывно захрапела, круто свернула в сторону и как вкопанная остановилась.
– Вот и прибыли к пункту назначения, к воротам редакции газеты “Красная искра”, – устало вымолвил водитель, вытирая лицо замасленной пилоткой.
Несколько минут мы провели в кромешной темноте июльской ночи. Но вот водитель разыскал сторожа-вахтёра и пожилую женщину со связкой ключей. Она быстро справилась с запорами и распахнула ворота.
– Подруливайте к складу! Стоп! Открывай борт! – Женщина ловко взобралась в кузов полуторки, опытным глазом даже в темноте определила качество груза и всплеснула руками: – Бедная бумажка, как тебя фашисты разделали!.. – Покачав головой, добавила: – Ну что поделаешь, спасибо хоть такой привезли. Будет на чём газету печатать.
Обожжённые как головешки и растрёпанные осколками бомб рулоны были получены мной в Тихвине по строгой разнарядке комиссии Ленинградского обкома. Не надо гадать, бумага побывала под бомбёжкой. Из того, что удалось спасти, работники обкома и наделяли районные газеты, в том числе и боровичскую.
Бумага уже на складе. Мы распрощались с шофёром – солдатом какого-то местного госпиталя – и кладовщица повела меня в большое соседнее здание.
Вошли в типографию. В просторных помещениях светлым-светло. На улицу-то свет не проникал: маскировка соблюдалась неукоснительно. Уже далеко за полночь, а здесь напряжённый рабочий ритм. Шелестели бумажными листами плоскопечатные машины, погромыхивали “американки”. Большущий цех. Такой я раньше мог видеть только в типографиях Ленинграда. Иду из цеха в цех и удивляюсь: молодцы боровичане, сумели создать добротное полиграфическое предприятие… В застеклённом отделении взмахивают хоботками настоящие линотипы, а дальше – большой переплётный цех, цех ручного набора… Чудесно!..
И тут бросилось в глаза другое. У машин и реалов орудуют почти дети, тощие, бледные мальчишки. Это были питомцы Боровичского училища полиграфистов. Сколько добрых дел совершили эти ребята и в Боровичах, и в районах, освобождённых от немецких захватчиков!
…Идя от одного агрегата к другому, я вижу не только рано повзрослевших старательных ребят, но и их наставников, людей с посеребрёнными волосами. С одним из них, склонившимся над набором какого-то книжного текста, знакомимся:
– Беньямин, – коротко называет себя. Узнав, что я прибыл из Волховстроя, озабоченно спрашивает:
– Ну, как там дела? Как гидростанция? Как действует путь на Ленинград? Часто ли город бомбят фрицы?
Во время работы в Боровичах я подружился с Дмитрием Николаевичем Беньямином. Это был мастер-полиграфист высокого класса, отлично разбирался во всех сложных механизмах. Он и толковый организатор производства. Пунктуален и аккуратен. Если сказал “да”, то всегда выполнит в срок.
Первая ночь богата впечатлениями. Но усталость взяла своё. Уснул я в углу, на кипах бумаги. Так было привычно по Волхову. Бытие вынуждало: где приложился, там и благодать. Газету выпускали под грохот бомбёжек и канонаду орудий.
А тут тишина. Как будто и войны нет.
* * *
…Первое утро. Первая планёрка, первая встреча с коллективом. В редакторский кабинет входят приветливые, хорошо одетые люди. За одну-две минуты секретарь редакции Вася Агеев представил коллектив. О себе два слова: “Я секретарь. А он, – и показал на улыбчивого русоволосого молодого человека с палочкой, – заведующий промышленным отделом Сергей Митрофанов”.
А Сергей смеётся:
– Поднимай выше! Говори, что я редактор по отделу промышленности! Только вот беда, – трогает за плечо смугловатую соседку, – свирепый цензор не даёт моим материалам места в газете.
Цензор – это Клавдия Алексеевна Терешкова – парирует:
– Готовьте материалы, как требует военная обстановка, получите зелёную улицу.
Оба вступившие в спор были правы. Информация по вопросам промышленности действительно проходила цензуру. Нельзя было указывать, где находится предприятие, как оно называется, какую продукцию выпускает и сколько. Приходилось “мудрить”, излагать заметки в какой-то трафаретной форме. Например: “На предприятии, где директором тов. Генкин, все работают по-фронтовому”.
* * *
Однажды на планёрке секретарь сокрушённо пожаловался:
– Что же нам делать со стихами? Они нас захлестнули.
И извлёк из стола пухлую папку. Посмотрели – почти все годны к печати, во всех художественно выражены патриотические чувства. Но куда поместишь, велика ли газета?
Директор типографии Владимир Кононович Кононов предложил дельный выход: а не издать ли нам сборник этих произведений? Посыпались вопросы: а где деньги, где бумага?
Обошлись без всего. Сборник “Творчество боровичан в дни Отечественной войны” напечатали на общественных началах. Вышел в свет на правах рукописи. Тираж – 15 экземпляров. Один из них послали в Ленинград руководству обкома. Получили одобрение.
Храню я этот сборник как дорогую реликвию. Отдельные стихи и рассказы в нём сегодня кажутся немного наивными, есть недоработки, шероховатости. На зато всё искренне, от души. А главное, сохранили, как на пластинке, поэтический настрой боровичан.
* * *
…Яркий солнечный день. После планёрки идём с Васей Агеевым по городу. Он ведёт меня на первый визит к секретарю райкома. Теплым-тепло, а Вася что-то ёжится в своём потёртом пиджачке. Часто покашливает. Лицо воспалено.
– Ты, дорогой, кажется, и в летнюю пору успел где-то простудиться? – как-то совсем бестолково спрашиваю его.
Вася смутился и с досадой показывает на свою грудь:
– Туберкулёз мучает…
А вообще-то он старался ничем не выдавать своей болезни. Всегда был уравновешен. Покорял своей милой добродушной улыбкой и безукоризненной исполнительностью. Если Вася материал написал или вычитал – значит, добротно. Он не терпел халтуры в работе, но не накричит, даже не поворчит на того, кто сделал материал с огрехами, а просто скажет: “Вот это надо бы попеределать”.
…Сейчас Вася идёт, уже улыбаясь. Он рад, что мне Боровичи нравятся. Городок действительно красив. Улицы заботливо прибраны, дома не тронуты разрушением, в аллеях и парках благоухает ухоженная зелень. Размашистые афиши извещают о новых постановках Ленинградского театра музыкальной комедии и о показываемых фильмах в местных кинотеатрах. На главной улице – Коммунарной бойко торгуют магазины. Открыты двери кафе, закусочных. Может быть, почувствовав вкусные запахи, мой спутник застенчиво осведомляется:
– А не перекусить ли нам, пока время позволяет? Нет карточек? Не беда – на мои талоны пообедаем.
И позвал в столовку райактива, что разместилась около въезда на мост.
С таким человеком, как Вася Агеев, не пропадёшь. В столовке полно людей, а он в момент нашёл два места за столом и успел “самообслужиться”: на подносе тащит от раздаточного окна две тарелки жидких щец, ломтики хлеба и четыре стакана молока.
Невольно восклицаю: “Богато живём!”.
– Без карточек отпускают сию белую жидкость, – улыбается Вася, – можете лакомиться.
Жидкость в стаканах была и не вкусна и не питательна: сепараторные отходы, проще сказать, самый обыкновенный обрат. И первое блюдо не вызывает сытости. Но червячка всё-таки заморили. Жить можно!
Николай КУЛЕПЁТОВ.

на фото: Николай Кузьмич Кулепётов родился в 1909 году. На газетной работе с 1937 года, начинал в многотиражке “Свирь-Строя”. Редактором “КИ” был в годы Великой Отечественной войны (1943 г.), затем работал в секторе печати Новгородского обкома КПСС, в редакции “Новгородской правды”, был директором областного издательства.

Город юности – Боровичи

Это письмо пришло в редакцию “Красной искры” из Таллина, после публикации воспоминаний жительницы блокадного Ленинграда Натальи Рейнгольдовны Пуцит. “Мне было очень приятно, хоть и через третьи руки, получить весточку из родных Боровичей”, – пишет автор письма.
Нам же, журналистам, вдвойне было приятно читать эти строки, поскольку написаны они нашей коллегой, которая работала в газете в военные и послевоенные годы. Получая такие письма, невольно читаешь и перечитываешь их: ведь каждое подобное воспоминание драгоценно живой сопричастностью к истории, ко всему, что дорого нам.
В суровые голодные и холодные военные годы и первые послевоенные – с декабря 41-го и по август 48-го мне довелось работать в газете “Красная искра”. Тогда мы варились “в собственном соку”: никакой специальной газетной подготовки не было. Единственным профессионально подготовленным журналистом был Николай Таубе, который в начале 43-го, после открытия “дороги жизни”, приехал в Боровичи из блокадного Ленинграда. Его очерками военных лет зачитывались, пожалуй, все боровичане, а уж мы-то – прежде всего. Николай, который проработал в “Красной искре” всю войну, был для нас в одном лице и другом, и товарищем, и наставником.
Я пришла в редакцию, прочитав объявление в “Красной искре” о том, что требуется машинистка. Запомнилось, как главный редактор Кива Григорьевич Блувштейн устроил мне своеобразный экзамен, предложив печатать на машинке передаваемую по радио сводку военных действий на фронтах. Для областных газет её читали днём, а для районных – ночью, с двух до четырёх часов. Боровичи к декабрю 41-го были уже прифронтовым городом. Моментами из приёмника доносился сильный шум, и было такое ощущение, словно бои шли рядом.
Я была принята в редакционную семью. Ответственным секретарём работал Василий Михайлов,
который позднее стал редактором радиовещания. Литсотрудниками – уже упомянутый Николай Таубе, а также Сергей Митрофанов и Николай Харечкин. Позднее к ним добавился вернувшийся с фронта Василий Агеев, который вскоре стал ответственным секретарём, а затем и главным редактором. А корректором была Роза Михайловна Рубинштейн – великолепно знающая русский язык и добрейшей души человек. Были ещё сотрудники, которых принимали-увольняли, но их не помню. Пройдя редакционные “ступени” от машинистки до литсотрудника, с начала 45-го, вплоть до отъезда в августе 48-го, я уже работала ответсекретарём.
Трудно было? Конечно, да! Но одно лишь скажу: нас всех в те суровые годы объединяла вера в то, что и твой труд помогает приблизить победу над фашизмом. И какой же всех охватил подъём, когда в течение всего лишь одной ночи 9 мая 1945 года мы выпустили победный номер газеты! В итоге на утро наши читатели получили сразу две газеты: ещё военную и уже – мирную.
Потом была другая жизнь. Многих разбросало по разным краям и весям. Я волею судеб с 53-го года живу в Эстонии. С Натальей Пуцит училась в первой школе, которую окончили в 39-м году. А встретились снова, когда нам было уже по шестьдесят – на 75-летнем юбилее школы. Было ещё одно незабываемое возвращение на малую родину: в год шестидесятилетия нашего выпуска. Я всегда буду помнить и любить город моего детства и юности – наш прекрасный город Боровичи!
Вера ДУНАЕВА
(по редакции ВЕРХОПЯТНИЦКАЯ).
г. Таллин.
На снимке (слева направо) коллектив редакции «КИ»: С. Митрофанов, А. Яковлева, В. Верхопятницкая, К. Терешкова, В. Агеев.