Литературная страница: к 80-летию литобъединения

КРАСНАЯ ИСКРА

20-12-2007 N 51 (15986)

Литературная страница: к 80-летию литобъединения

Евгений ДЕНИСОВ

Египетская ночь

РАССКАЗ

Одно время, давненько это было, ещё при беззаботном брежневском социализме, увлёкся я домашним цветоводством. Согласитесь, что без книги цветов на окнах жилище наше мертво. Как бы ни высмеивали революционные поэты все эти герани и бальзамины, как бы ни хаяли «грошевой уют», но именно он даёт жизни устойчивость, а выращиваемый из поколения в поколение какой-нибудь Ванька-мокрый намекает на бессмертие человеческого рода…
В молодости мои увлечения носили характер запоев. По-моему, как у всех русских? Надолго отключился я от других забот, читал специальную литературу, встречался со старыми цветоводами, о которых узнавал по окнам, пробовал выращивать то азалии, то гортензии, павловский лимон, персидский и европейский цикламены…
Познакомился с замечательной женщиной, назовём её Александрой Фёдоровной, она просвещала меня по этой части. Пенсионерка, пережила блокаду Ленинграда, какими-то, не помню, судьбами оказалась в Боровичах. Жила в цокольном этаже, но тут было центральное отопление, комнаты сухие и тёплые в любую погоду, подоконники, при метровой толщины стенах, широченные… Это был двухэтажный купеческий дом, низ занимала Александра Фёдоровна с сестрой. Не без труда удалось исполкому уговорить их переехать в квартиру в коммунальном доме: человек привыкает и к тюрьме, а тут благодать, южные окна, море света, на подоконниках можно уместить десятки горшков с цветами, кажется, их было 130.
Особой любовью пользовались у Александры Фёдоровны миниатюрные кактусы, иные из них цвели раз в сто лет, и я однажды был свидетелем такого цветения… Сам пытался разводить кактусы, но возни с ними много, не было у меня терпения, чтобы ждать сто лет цветения редкого экземпляра… И вот тут Александра Фёдоровна посоветовала мне завести узамбарскую фиалку. «Для вас, лентяя, это самое подходящее».
Я полюбил её, узамбарскую, или африканскую, фиалку, – по-научному, сенполию… Любима она цветоводами за неприхотливость, продолжительное цветение, милую форму цветка. С фантастически красивыми, но чрезмерно капризными орхидеями, ослепительными розами вроде Глории Дэй ей не сравниться, но её скромная красота обладает притягательной силой. Удивительно, но эта африканка стала русским явлением, настолько она популярна. Мне она представляется простой деревенской девушкой, чья привлекательность не в утончённых чертах лица, а в выражении доброты и приветливости на нём, не в идеальной правильности телесных форм, а в их здоровом физическом развитии и крепости. Впрочем, узамбарская фиалка достаточно капризна: как бы не желая привлекать к себе досужего внимания, она любит прятаться в тень, и поливать её нужно осторожно, и не на всякой земле ей хорошо. Но для более-менее опытного цветовода это не сложности. Оттого на многих окнах издавна цветёт скромная фиалка, и не каждый знает, что она не здешняя, а с Узамбарских гор в Африке.
Селекционеры вывели новые сорта узамбарских фиалок – разных цветов, даже белые, и махровые, но это кажется мне вычурностью: фиалке к лицу естественная простота, благодаря которой она, как деревенская девушка, «по милу хороша, а не по хорошу мила»; махровая розовая фиалка – это уже не фиалка, но и не полиантовая роза. Фиалка должна лиловеть.
Знатоки ценят фиалку за густоту фиалкового цвета: чем он гуще, тем ярче светится, подобно звёздочке, среди пяти лепестков жёлтый пестик, тем здоровее, жизнеспособней считается растение. И красивее. Выбрав в качестве единственной любви узамбарскую фиалку, я и стал искать экземпляры с густым цветом. А от добрейшей Александры Фёдоровны услышал такую историю.
Однажды на городской выставке цветов одна женщина демонстрировала фиалку, которая вызвала общее восхищение необычайно густым, почти иссиня-чёрным цветом лепестков, называлась она – «египетская ночь». Известно, какое тёмное на юге небо и какие яркие на нём звёзды. Женщина очень дорожила своим экспонатом, никому не разрешала дотронуться до покрытых пушистыми волосками тёмно-зелёных листьев, до многочисленных, почти укрывающих листья густо-фиолетовых цветков с пестиками-звёздочками. Речи о том, чтобы отломить лист, укоренить его и вырастить чудо-фиалку, и быть не могло. Цветоводы ревнивы и суеверны. Всё же Александра Фёдоровна, когда женщина отвернулась, ухитрилась отломить листочек и унесла его домой.
– Фиалка цвела у меня несколько лет, – рассказала Александра Фёдоровна, – а потом почему-то погибла. Вероятно, я залила её. Не знаю, где теперь эта женщина, жива ли, но ведь у неё есть родственники, может, у кого-нибудь сохранилось потомство от материнского растения. Попробуйте поискать.
Во мне разгорелся азарт, знакомый только увлекающимся людям. Началась охота за «египетской ночью». Идя на работу и с работы, я смотрел только на окна. Как найдёшь? В городе столько многоквартирных домов! Но я не унывал. Предположил, что скорее всего редкую фиалку можно найти в частном доме, где лучше условия для разведения домашних растений, где больше цветоводов. Разделил город на секторы и тщательно исследовал их, каждый раз проходя по новому маршруту… На работу и с работы каждый раз шёл по новой улице и смотрел, смотрел на окна…
И однажды (мать честная!) увидел «египетскую ночь» в доме, на соседней улице, по которой проходил тысячу раз... Открыл калитку и встретил на веранде пожилую хозяйку. Несмотря на лето, она была в резиновых сапогах – видимо, только что пришла с огорода.
– Извините, – волнуясь, заговорил я. – У вас на окне я увидел изумительную фиалку, она называется «египетская ночь». Ищу эту фиалку года полтора. Отрежьте мне, пожалуйста, лист, я укореню. Извините за бесцеремонность, но, пожалуйста, отрежьте, очень прошу.
Видимо, я показался ей ненормальным, потому что, пока я всё это говорил, она с изумлением глядела на меня. Как она мне потом призналась, ей было удивительно, что мужчина занимается цветами (вместо того, чтобы пить, простодушно добавила она).
– Это обычная фиалка, как у всех в городе, – сказала наконец женщина.
– Нет-нет, не обычная, – быстро возразил я. – Это «египетская ночь». Посмотрите, какие у ней цветки, совсем как южная ночь. Так как?
– Ну, как хотите. Вообще-то приходите через недельку, я собираюсь её рассаживать, дам вам кустик.
– О, спасибо, спасибо! – вскричал я. – Но давайте сейчас я сам рассажу, чего вам возиться? Давайте-давайте!
Не дожидаясь согласия, прошёл в дом, вынес фиалку и быстро рассадил её – горшки нашёл на веранде. Как величайшую драгоценность, завернул фиалковый кустик с маленькой розеткой листьев и несколькими цветками в газету, поблагодарил хозяйку, которая проводила меня до ворот, и почти побежал домой. Через квартал оглянулся и увидел – простодушная женщина всё ещё стоит у ворот и, прикрыв глаза от солнца рукой, смотрит мне вслед…
Но, друзья мои, я испытал величайшее разочарование. Когда я поставил редкую фиалку рядом с моей обычной, то увидел, что они ничем не отличаются друг от друга! Не сразу понял, в чём дело. А дело в том, что в доме, где я побывал, солнце не падало на окна, они были в тени, и цвет фиалки был гуще, чем в действительности. Здесь, в моей светлой квартире, это сразу выяснилось. Я стал жертвой светового обмана!
Долго я пребывал в полном расстройстве. Так бывало в юности, когда, влюбившись в девушку, посчитав её «королевой роз», однажды обнаруживал, что она такая, как все… Вот такой романтик. По-видимому, решил я, «египетской ночи» не существует, Александру Фёдоровну ввели в заблуждение, а она ввела в заблуждение меня. Не сразу направился я к ней, чтобы рассказать о своём злоключении. Александра Фёдоровна встретила меня взволнованная, её круглое добродушное лицо выглядело растерянным.
– Женя, какое горе! – такими словами встретила она меня.
– Какое ещё горе, Александра Фёдоровна? Вы меня пугаете!
– Вас давно не было, а у меня тут такое случилось! Сядьте, сейчас я поставлю чай и всё расскажу.
Она ушла на кухню и, скоро возвратившись, продолжила:
– Так слушайте. Заходит к нам недели две назад женщина. Я сижу в своей комнате, читаю, сестра Аня кипятит чай в кухне. Слышу, женщина говорил сестре: «Я приезжая. Проходила мимо вашего дома, удивилась, сколько цветов на окнах, в том числе и любимых мною фиалок, решилась зайти. Не продадите ли мне вот эту фиалку?» «Цветы разводит сестра, спросите у неё», – слышу ответ Ани. «Аня, – кричу я ей, – отдай фиалку, у нас их много. Денег, конечно, не бери». «Вот спасибо, – опять слышу голос женщины. – Вы не представляете, как вы меня осчастливили. Боже мой, это же «египетская ночь», я столько её искала и всё-таки нашла! Еще раз спасибо и до свиданья!». Я чуть не бросилась вслед… Вы понимаете моё состояние: отдать «египетскую ночь»! А что было делать? Не требовать же её обратно? Не просить лист для укоренения? Несколько дней я чувствовала себя больной, да и сейчас больная.
Я с трудом улавливал, о чём речь.
– Вы меня запутали, – наконец сказал я. – Вы же говорили, что ваша «египтянка» погибла?
– Оказывается, не погибла. Погибла другая, а я решила, что «египетская ночь». Я ведь давно плохо вижу. Если б у меня была одна-две фиалки, всё было бы ясно, а их вон сколько. А вы-то почему её не заметили?
– Я как-то не обращал внимания на ваши фиалки, они стоят на кухне с цветами, к которым я равнодушен, да и окна вы прикрываете от солнца газетой. Думал – фиалки как фиалки, как и мои…
* * *
Вот и вся эпопея. Странную горечь я почувствовал в груди, как будто испытал – в который раз! – неразделённую любовь. Мой интерес к домашнему цветоводству постепенно упал. Видимо, в моём нежелании иметь другие цветы, зная о существовании «египетской ночи», которую теперь можно найти разве что в Египте, выразилось извечно заложенное в человеке – во мне во всяком случае – стремлении к единственности.
1982-2007