Жить – не тужить

КРАСНАЯ ИСКРА

04-10-2007 N 40 (15975)

Жить – не тужить
– Зинаида, – с напускной строгостью обращается к молоденькой телефонистке старшая по телеграфу Анна Григорьевна, – опять под окном «кошка» мяучит. Ну-ка веди её сюда!

Смущённую Люсю, которая каждый раз слала подруге свой «позывной», давая понять, что пришла из школы и ждёт её, Зина ввела в комнату, куда постороннему запрещалось даже заглядывать. Старшая усадила её за стол и велела записывать под диктовку текст расшифровки, которую считывала с аппарата Морзе.
– Красиво пишешь, – похвалила она. – И грамотно. Приходи к нам на работу.
Радостные подружки на этот раз пробежали 18 километров от райцентра до родимой Кутошихи не за два с половиной часа, как обычно, а, наверное, за час с небольшим. Люся, успевшая пять дней сентября отходить в восьмой класс, на шестой уже была принята ученицей в Опеченский районный узел связи. Потом она продолжит учиться в вечерней школе и закончит все десять классов.
– Если бы не наша «кошка», – вспоминает тот давний курьёз Людмила Александровна Нетужилова, – то после школы я, конечно бы, попала в колхоз, откуда молодёжь старалась вырваться всеми правдами и неправдами. Но когда мне исполнилось шестнадцать, из милиции пришёл вызов: утром срочно явиться за паспортом. Чтобы не опоздать, в ночь побежала в Опеченский.
Снова Люсе улыбнулась фортуна: паспорт – не справка, которая выдавалась колхознику и делала его, по сути, бесправным, невыездным. С ним не придётся гнуть спину за «палочки» и быть навечно привязанной к своему колхозу. Мать, хоть и занимала должность главного бухгалтера в промколхозе, но, закончив дела в конторе, как и все, шла с дочками таскать лён, за который давали сахар. В те времена надо было платить сумасшедшие налоги за домашний скот: тысячу двести рублей за одну только корову. Чтобы заработать такую сумму, Люся со старшей сестрой две недели собирали клюкву в болоте, по картофельному мешку за день.
Зато нашла, смеётся, другой хомут. В девятнадцать замуж выскочила за горбинского парня Володю. А у конюха-то двое малолетних братьев-сирот – отец на войне погиб, мать умерла – да старая бабушка с десятью рублями пенсии на троих. Не смогли молодые даже расписаться, иначе с появлением второго работоспособного члена семьи корову сразу бы обложили налогом.
– Мужа забрали в армию, – увлекает она своим повествованием, – и я четыре года одна поднимала сыночка, Володиных братиков, ухаживала за бабушкой, у которой от старости не срасталась ломаная нога и она, сидя на лавке, качала люльку с младенцем, со скотиной справлялась, работала: на третий год из районного узла связи меня перевели заведующей Горбинской почтой. За 15 минут обеда, которые полагались кормящей матери, успевала ещё и сена корове задать, и самовар для бабушки вскипятить. Досталось же мне тогда, но я себе говорила: «Терпи, Люся, не унывай, сама замуж пошла, никто не неволил».
Сообразительная и ловкая – за это её всегда потом выдвигали для участия в городских и областных конкурсах профессионального мастерства, и она, надо сказать, без призового места не возвращалась – не хуже ветеринара по журналам, которые поступали на почту для колхозных специалистов, научилась принимать опоросы. Свинья убежала со двора к боровку на свиноферму, переплыв Мсту. Думали, утонула, когда нагулявшаяся хавронья сиганула с парома прямо на середине реки и бесследно исчезла. А поздно вечером «утопленница» явилась домой. Тринадцать поросят подарила хозяйке, целое состояние: за каждого выручила больше своего месячного жалования.
Вернулся с действительной муж военным связистом – ценный кадр на селе. Сразу приняли линейным техником связи. Строил новые линии, ремонтировал старые, радиофицировал деревни. А когда Опеченский район вошёл в состав Боровичского, Владимира Семёновича назначили начальником по своему участку. В помощь из городского узла радиосвязи прислали бригаду корить столбы для очередной линии. Взяли Нетужиловы коллег к себе на постой, а их главный всё смотрел, как кипит в руках у хозяйки работа, и на прощание пожелал: «Вам бы, Людмила Александровна, только городским отделением связи заведовать. Переезжайте-ка в Боровичи». «Переедем, – не растерялась в ответ. – Только мне там нужен свой дом с огородом и корова».
– Выписали мы лес, – рассказывает дальше гостеприимная собеседница, угощая жаренными в сметане белыми грибочками, за которыми ездила накануне в родную сторону. – Вдвоём с Володей напилили, а я потом по вечерам весь окорила – 168 брёвен. Перевезли их сюда, хотя сначала пришлось походить по кабинетам за разрешением на застройку в городской черте.
Дружно прожили большую жизнь Нетужиловы в своём светлом просторном доме на Маяковского. Если взять их общий стаж работы в связи, то получится почти целая вечность – 98 лет. Звание «Почётный радист» и орден «Знак Почёта» абы кому не давали. Вырастили хорошего сына, внуки радуют, недавно правнучка родилась. Дали путёвку в жизнь и своим воспитанникам, для которых Людмила была как родная мать.
– Людмила Александровна, как, на ваш взгляд, изменилась почтовая связь за последние десятилетия?
– У нас были свои сложности: огромные объёмы подписных печатных изданий, которые надо было вовремя рассортировать и доставить по адресам. Как съезд или пленум, так нам обеспечена вторая разноска до ночи. Работали, не считаясь со временем, помогали друг другу. Когда с почтового отделения в Ланошино меня перевели во второе городское на Ленинградской, появились кассовые машины, которые я, как заведующая, должна была освоить в первую очередь. Ездила на курсы в Новгород, научилась сама и своих девчат научила. Теперь компьютеры, киберпочта… А вот газет, журналов и писем совсем мало. Идёт женщина с пакетом в руках, и не подумаешь, что она почтальон. Пожалуй, и лучше, чем тащить, перегнувшись, целую сумку корреспонденции.
Александра ПОПОВА.