Праздник полезного труда

КРАСНАЯ ИСКРА

30-08-2007 N 35 (15970)

Праздник полезного труда
Мария Власовна полвека бережно хранит медаль, которую вручали участникам фестиваля.

«…А один день из двух недель нашего пребывания в Москве оказался вычеркнут, – вспоминает Мария Власовна Белозерова пятьдесят седьмой год, VI Всемирный фестиваль молодёжи и студентов. – Мы потеряли доярку из нашей делегации. Негры ей понравились! Она аж рот открыла – а автобус захлопнул дверь и уехал! И знаете, как она нашлась? Села в другой автобус и ездила, пока не увидела общежитие института нефтяников, где мы жили. И кондуктор даже денег с неё не потребовала: наша доярка всё твердила – «Я фестивальная! Я фестивальная!»
И все понимали: «фестивальная» – значит, лучшая из лучших. Да, Опеченский райком комсомола, где тогда работала Мария Власовна, считался передовым в области. Здесь умели работать и не боялись сложностей – как Мария Власовна, хотя ей было едва за двадцать. Да ей ли бояться трудностей? Видела она вещи и пострашнее…
Военное время. Жители Талиц, родной деревни Марии Власовны, живут «на чемоданах». Мать жнёт на поле, старшая сестра повезла контуженного отца к доктору. За хозяев – девятилетняя Маша и её младший брат. Но, как оказалось, в доме был ещё один человек... Незнакомец спустился с чердака, поинтересовался, есть ли кто дома – и по-хозяйски вытащил из-под кровати сундук, забрал золотые часы и деньги, не постеснялся даже примерить костюм старшего брата. На глазах онемевшей от ужаса Маши порылся в мешках и прошёл на кухню. Закричи она – и кто знает, чем кончилась бы эта история? Но грабитель достал нож лишь для того, чтобы отрезать себе кусок хлеба – чёрного, как торфяной брикет, испечённого из клевера. Запил молочком и, покончив с «делами», вышел во двор, бросив девочке «заботливое»: «Дверь закрой!».
Мать Маши, обнаружив пропажу, рыдала на всю деревню. А девочка твердила одно: «Никого в доме не было!» Для неё ужаснее грабителя был отцовский гнев – и без того иногда приходилось ночевать на крыше сарая, чтобы не отведать его кулаков.

Послевоенная жизнь была немногим легче. В родной деревне средней школы не было, в пятый класс Маша пошла в Угловке. Каково ей там было, если однажды ночью она в слезах прибежала домой? Год работы в чужой семье «в няньках», и лишь потом мамин брат забрал её в Сутоки. «Просыпаюсь – дядя Толя и его жена уже на работе, – вспоминает Мария Власовна. – Девочку их соберу, бегу с нею в сад. Потом в школу мчусь, из школы – снова в сад. Вода из колодца, дрова – всё на мне. Но и училась я хорошо, и общественницей была. Концерты устраивали, с лекциями по деревням ездили, даже «Любовь Яровую» ставили! Возвращались иногда заполночь, но попробуй кто пикни назавтра, что у него уроки не готовы. Не учителя, а мы сами взбучку дадим: не пойдёшь с нами в следующий раз!». Дядя Толя, который раньше и носа в школу не казал – сыновья у него на «троечки» тянули, вдруг полюбил на родительские собрания ходить: «Всё нашу Машу и вспоминают!».
После школы Маша собралась в индустриальный техникум – математику всегда любила, да и стипендия там была хорошая. А на экзамене оказалась со старыми знакомыми: тому помогла, этому решила. Звонок звенит, а у неё самой – чистый лист. «Мне из общежития стыдно выйти было! – признаётся Мария Власовна. – Как учителям в глаза посмотрю? Двойка – это у меня-то, отличницы!» Пришла на пересдачу, всё решила. «Что же вы так на контрольной сплоховали?» – укорил её преподаватель. «А у вас на экзамене порядка не было!» – заявила бойкая Маша. На все вопросы ответила, получила заслуженную «пятёрку» – но та, первая двойка, сделала своё дело: баллов не хватило.

Торгово-кооперативное училище, дорожный, медучилище встречали её одинаково: табличками «Приём закончен». Следующим на пути было педучилище… Случайность, определившая всю её жизнь. Здесь нашлось место – правда, на физкультурном отделении. Наверняка и здесь Маша бы оказалась в числе первых, но медосмотр показал туберкулёз лёгких. Директор обещал оставить студентку, если кого-то отчислят. Две недели Маша утром уходила из общежития вместе с соседками по комнате. Те шли на занятия, а она – к кабинету директора. Её заметила одна из учительниц и взяла в свой класс – взяла тридцать шестой, вопреки всем правилам (в той же группе училась и Зоя Степановна Фельдшерова (Сорокина). Пожалеть не пришлось: училась девушка прекрасно, в комитете комсомола была активисткой.
…«Нет, пионервожатой я не согласна! Директором школы, так уж и быть, пойду!» – шутила Маша, расхаживая перед дверью, за которой давали распределение выпускникам педучилища. «В новгородский обком!». Маша перепугалась: «Как? Куда?» – «Вы же только что в директора собирались! А это даже выше директора!».
Так оказалась Мария в областном центре: «Мы такую зарплату большую получали, что нам стыдно стало. И мы с подругой написали заявления: хотим в школу, простыми учителями». А вскоре вышло распоряжение ЦК об омолаживании комсомольских кадров. И без лишних вопросов – «Надо значит надо!» – Мария перебралась из Новгорода – в Опеченский Посад, из благоустроенной квартиры – в частный деревенский дом. Главное – при ней репродуктор и любимые книги, а остальное будет.

Отсюда, из Опеченского, в июле 1957 года и на фестиваль поехала. До сих пор это – особая для Марии Власовны страница. Со смехом она вспоминает, как учила цейлонца нашу «барыню» плясать. Помнит форму, что они тогда придумали для своей делегации: белые блузки и алые юбки – и как удивлялись зарубежным делегатам, носившим непривычные для нас шорты. Помнит встречи, футбольные матчи и концерты… Почти сотню значков привезла Мария Власовна домой. И столько же разошлось по миру наших, новгородских, значков: сноп льна-долгунца на фоне кремлёвской стены.
И снова Опеченский, снова жизнь, в которой, как на Мсте, были свои пороги, подводные течения и тихие заводи. Село тогда было иным: райцентр, одних комсомольцев больше двух тысяч, своя газета. Труднее стало после того, как Посад потерял статус райцентра. Возможность уехать, впрочем, была – супруга Марии Власовны, подполковника военкома, переводили в Мурманск. Но куда поедешь, если их малышу едва исполнилось семь месяцев, а сама Мария Власовна болела так, что похудела до 45 килограммов и даже говорить не могла? Пришлось супругу уволиться в запас.

Мария Власовна смогла выйти на работу лишь через полтора года: в Опеченскую школу, учителем математики. Вместе с ребятами работала на строительстве новой школы. Как оказалось, – строила «для себя»: шестнадцать лет Мария Власовна была её директором. «Педагогический коллектив – коллектив своеобразный: требовательный и одновременно нежный, где к каждому требуется особый подход», – делится наблюдениями Мария Власовна. Ей, человеку мудрому и проницательному, это удавалось – никогда на Опеченскую школу не было жалоб. А вот планы и идеи были всегда. Выстроили спортивную площадку – да такую, что из области приезжали смотреть на неё. Вместе с Альбиной Алексеевной Евстигнеевой создали при школе музей старины. Забот требовал и интернат на сорок два человека, для школьников из соседних деревень.
С директорского места Марию Власовну долго не отпускали. Но слишком тяжело было совмещать работу и семейные заботы: теперь Марии Власовне приходилось ухаживать за заболевшим мужем, который не вставал тринадцать лет. Да ещё и пенсия оказалась совсем маленькая – часов у директора было немного, да и те она отдавала учителям с маленькими детьми, считая, что им это нужнее.

Трудности, конечно, есть и сейчас. Но и радостей немало. Дети – сын мужа от умершей первой жены и их общий сын – уже выросли. «Старший живёт в Новгороде, он художник; младший – дробильщик на комбинате. Они у меня молодцы! – улыбается Мария Власовна. – А какие невестки – просто чудо: добрые, работящие, умелые. И мальчиков моих так любят!». Да и выросшие внуки не забывают бабушку.
…Мария Власовна помнит, как совсем крохотной тушила пожар в доме Миклухо-Маклая, в трёх километрах от её родной деревни. Может, тогда и возникло в ней стремление быть там, где «горит» жизнь, где нужна её помощь, труд и смелость? Ведь её кредо – это строчки любимой Фазу Алиевой: «Не в праздном воздыханьи на диване, а в празднике полезного труда ищи свой смысл...»

Наталья ЧЕРНОВА.
Фото
Константина ЯКОВЛЕВА.