И жизнь, и слёзы, и любовь…

КРАСНАЯ ИСКРА

16-08-2007 N 33 (15968)

И жизнь, и слёзы, и любовь…
12 августа Любови Александровне Ахмедовой исполнилось девяносто. Ей и самой не верится, что за плечами уже девять десятков лет. Годы светлые и радостные, суровые и горькие прошли, пролетели как-то незаметно. Поседели волосы, появилась одышка, и стало трудно ходить, но в ясных голубых глазах светится нерастраченный интерес к жизни, и душа по-прежнему ощущает себя молодой. А прошлое живёт в памяти и встаёт перед глазами, как будто это было всего лишь вчера.
Алла Васильева.

В их доме на хуторе близ деревни Базарова Горка была большая русская печка, с пристроенной к ней плитой и вделанным в неё котлом, в котором постоянно грелась вода для скотины. В этот котёл, прямо в кипяток и угодила ногой трёхлетняя Любочка по недосмотру старших детей их большой семьи, когда забиралась по приступочке на печку. Вот рёву-то было! Вернувшиеся из соседней деревни родители утешали свою младшенькую как могли. «Смотри, – сказала мама, показывая изображение Иисуса Христа в терновом венке и с каплями крови на челе, – Иисус Христос терпит все боли, и ты потерпи, скоро всё пройдёт». И, чтобы как-то отвлечь дочку, стала читать ей рассказ о мальчике Ледике, напечатанный в журнале «Светлячок». Герой рассказа почему-то произвёл на Любочку огромное впечатление, она заявила, что будет теперь мальчиком Ледиком и с тех пор никаких платьев не признавала, носила одежду своего брата Митьки и говорила о себе: «я пришёл», «я сказал» и т.п. Отец относился к этому с юмором и смеялся, глядя на дочку: «Да ну их, этих баб, давай будешь ты у меня парнем». Любе шёл восьмой год, когда у женатого старшего брата Шурика родился сынишка, а она должна была стать крёстной малыша. По этому случаю старшая сестра сшила Ледику белое платьице с воланами и розочками, в котором упрямая девчонка и залезла под кровать – уж очень не хотелось ей целовать (что за девчачьи нежности!) своего кума Аркадия, красивого молодого человека из Боровичей.
По вечерам большое дружное семейство Отсов собиралась за столом под лампой с круглым абажуром. В то время у них на хуторе уже было электричество. Давала его купленная в городе отцом динамо-машина, которая приводилась в действие колесом с лопастями, поставленном на речушке у запруды. При свете этого электричества сёстры Лида с Верой вышивали или шили, младшие Митька и Любочка рисовали, остальные (всего было девять детей) тоже чем-нибудь занимались, а мама читала что-нибудь вслух. В недолгие свободные минутки она всегда бралась за книгу. Хотя забот и хлопот по дому и по хозяйству (тогда в нём были две коровы, свиньи, куры, 12 пчелиных ульев), конечно, хватало.
Когда-то её заприметила и взяла к себе в имение местная барыня Заешникова (Божерянова), которая посещала деревенскую школу и отбирала на воспитание способных крестьянских ребятишек. Марфа привлекла внимание барыни своей прекрасной памятью и тем, что хорошо рисовала и читала. Чтение вслух для барыни и стало основной обязанностью воспитанницы, называвшейся теперь на французский лад – Марфет. Так она и жила у Заешниковой, пока ни приехал в деревню эстонец Александр Иванович Отс, которому барыня помогла построить мельницу. Молодой и красивый мельник влюбился в хорошенькую Марфет, в 1900 г. они поженились и стали жить в доме, построенным в Верховском опять же не без помощи доброй госпожи. Жили в согласии, рожали и растили детей. Самая младшая – девятая по счёту – Люба родилась за три месяца до революции.
Отношение большевиков к умным, зажиточным крестьянам было враждебным. У Отсов стали проводить бесконечные обыски, всё искали какую-либо крамолу, пока однажды не вывезли из дома всю мебель. Осталась семья в пустом доме, о прежнем благополучии пришлось забыть. Люба узнала, что такое недоедать, а то и вовсе жить впроголодь. Особенно голодно было, когда училась в Боровичах в школе и жила в снимаемой у частника комнатушке. По окончании учёбы девушка работала в школе секретарём. В печально известные 30-е годы отца её арестовали, и больше родные его не видели. (Не так давно Любовь Александровна писала в Новгород запрос об отце и получила ответ, что среди раскулаченных Александр Иванович Отс не числится, а куда его дели и за что – неизвестно). Марфа Васильевна прожила на хуторе до 1939 г., а потом перебралась к Любе в Боровичи. Умерла она в 1947 г.
Солнечным воскресным днём 22 июня 1941 года Люба с подругой каталась на велосипеде на площади 1 Мая. Когда возвращалась с прогулки, обратила внимание на толпящийся на ул. Коммунарной и чем-то встревоженный народ, но спрашивать ни у кого ни о чём не стала. Дома её встретила взволнованная сестра: «Ты знаешь, началась война!». Вскоре опустевшие на каникулах боровичские школы были превращены в госпитали. Люба сразу устроилась в один из них санитаркой, потом окончила сестринские курсы и была принята вольнонаёмной медсестрой в хирургическое отделение эвакогоспиталя № 2069. Располагался он в клубе керамиков. Много крови и боли, страшного и трагического видела девушка, старавшаяся, как могла, облегчать страдания раненых. Её красота и очаровательная улыбка и впрямь притупляли боль, поднимали настроение у бойцов. «Не могу видеть, как ты улыбаешься другим», – иногда с лёгкой ревностью говорил Любе госпитальный врач Магомед Расулович Ахмедов, ставший её мужем. Короткой была совместная жизнь молодых супругов. Вскоре Магомеда отправили на фронт, и он погиб за два месяца до рождения их сына Михаила.
Любовь Александровна написала на домашний адрес мужа, но ответа не получила. Письмо из Дагестана пришло через 17 лет. Родители Магомеда все эти годы разыскивали через разные инстанции своего сына, а нашли невестку и внука. Ахмедова к тому времени, окончив экстерном педучилище, работала воспитательницей в детском саду. Вместе с Мишей, который вырос добрым, умным, одарённым юношей, они побывали в гостях у его дагестанской родни. Встретили их там как самых дорогих людей.
В 1961 году в Боровичах открылся новый детский сад № 22, и Любовь Александровну назначили его заведующей. Она горячо взялась за дело, и вскоре этот садик стал одним из лучших в городе. Большое внимание уделялось в нём культуре поведения детей, их эстетическому воспитанию, развитию у них способностей к рисованию, лепке, пению и танцам. Здесь Ахмедова в полную силу использовала своё художественное дарование. «На лестнице и в комнатах ребят встречали красочные панно с эпизодами из нестареющих народных сказок. Они были нарисованы рукой способного художника – заведующей садом Л.А. Ахмедовой», – рассказывалось в январском номере «Красной искры» за 1962 год. Рисовала Любовь Александровна с раннего детства, сколько себя помнит. Писала в основном пейзажи – вначале акварелью, потом и маслом. Технику живописи осваивала самостоятельно, по наитию. Выставок своих картин у неё не было, она дарила их друзьям и знакомым, да и на стенах в её квартире их немало – и всё это работы настоящего мастера.
Однако художественный дар был не единственным у Любови Александровны. Она всегда любила петь, но не знала, есть ли у неё истинные способности к пению. Однажды в клубе керамиков случайно заглянула в одну из комнат, увидела у рояля женщину и, когда та заговорила с ней, решилась: «Послушайте мой голос», – попросила она. Так состоялось знакомство Ахмедовой с педагогом по вокалу Ольгой Ильиничной Егоровой и началась учёба. Было это в середине 50-х годов. С тех пор практически ни один концерт художественной самодеятельности не проходил без выступления Любови Александровны. В репертуаре этой удивительной женщины и первоклассной певицы были и русские песни, и произведения классиков – арии из опер и оперетт. Не полагаясь только на себя, Ольга Ильинична отправила талантливую ученицу в Ленинград к более опытному педагогу Евдокии Николаевне Глебовой. Та осталась довольна успехами Ахмедовой и на прощание сказала: «У вас лирико-драматическое сопрано. Но самое большое ваше счастье состоит в том, что ваш голос трогает душу человека, а это не всем солистам дано. Учитесь, Люба, совершенствуйтесь». И она совершенствовалась. Ступени этого восхождения отмечены многими дипломами и Почётными грамотами.
Жизнь, кажется, складывалась неплохо. Сын с отличием окончил горно-керамический (ныне индустриальный) техникум, работал, играл на гитаре и пел в инструментальном квартете ГДК, познакомился в художественной самодеятельности с милой доброй девушкой Тоней Шумилиной, женился на ней, родилась у них дочь Леночка. С женой и дочкой уехал Михаил в Дагестан, где работал инженером в аэропорту Махачкалы и где родилась вторая дочка – Марина. Прожили они там 12 лет, а потом вернулись в Боровичи: Михаил серьёзно заболел. А потом он умер, и было ему всего 47 лет. С тех пор прошли долгие годы. Ушли из жизни многие родные и близкие Любови Александровны. Не стало Антонины. Умер Василий Романович – второй муж Ахмедовой, за которого она вышла замуж уже на шестом десятке лет и с которым прожила почти двадцать лет – в основном в деревне Берёзно, хотя и квартира в городе была. Время смягчает горечь утрат, но их боль всё равно остаётся в сердце.
Родилась Любовь Александровна в царской России, пережила советскую эпоху и теперь проживает какой-то переходный для всей нашей страны период. Этот период Ахмедовой совсем не нравится, но с этим, понимает она, ничего не поделаешь. Как и с тем, что годы, чем дальше, тем больше вносят в её быт свои коррективы. Ещё пару лет тому назад Людмила Александровна пела на концерте клуба «В мире прекрасного». Сейчас здоровье уже не позволяет ей петь. Она, конечно, сожалеет об этом, но принимает как естественный ход жизни и в уныние не впадает.
– Нет уже деревни, где стоял наш дом, как нет самого дома, нет и никого из нашей большой семьи – ни родителей, ни братьев, ни сестёр, – говорит Любовь Александровна, переворачивая листы фотоальбома и рассматривая дорогие лица. – Грустно всё это. Впрочем, о прожитом могу сказать одно: я жила жизнью, насыщенной испытаниями, горестями и радостями, но всегда полной и интересной.