«Песнь торжествующей любви»

КРАСНАЯ ИСКРА

26-07-2007 N 30 (15965)

«Песнь торжествующей любви»
Литературная страница

Владимир КРАСНОВ

рассказ

Вспоминается Новгород, холодная зима семьдесят третьего года, наша промерзшая до железобетонных костей общага, занавешенные одеялами окна, из которых сифонило, как из беляевской ноздри Ай-Тойона, красноватый отблеск электроплиток на озабоченных лицах студенток и беспечных физиономиях студентов – этими запрещёнными в общаге электрическими снарядами мы согревались, бубня себе под нос: «Не лепо ли ны бяшетъ, братие, начати старыми словесы трудныхъ повестей о полку Игореве, Игоря Святославлича…» или повторяя, как таблицу умножения, классификацию индоевропейских языков: «ассамский, бенгальский, хинди, урду…».
Это была первая в моей жизни сессия, и я запомнил её со всеми самыми незначительными подробностями. Вечерами Серега Фролов (был у нас такой студент) читал по общежицкому радио «Песнь торжествующей любви». Вкрадчивый голос вечно лохматого и не всегда трезвого Сереги привносил в высокую тургеневскую прозу что-то обыденное, простое, если не сказать простецкое, приближая русскую литературу к живой жизни со всеми её запахами и звуками….
А пахло в нашей общаге, как во всякой студенческой общаге тех лет, скудным холостяцким жильём, затоптанными полами и общественными туалетами, в которых вечно шумела вода…. Вечно шумела и жизнь общежицкая. По утрам, когда пятиэтажный муравейник будили богатырские трели железных советских будильников, своды общежития оглашались голосами, топотом ног, хлопаньем дверей…. Днём шум ненадолго стихал, но к вечеру, когда кончались занятия в институте, он вновь нарастал, соревнуясь к ночи с шумом морского прибоя. В холле второго этажа, населённого больше студентами, нежели студентками, затевались танцы… Тоскующий голос Радмилы Караклаич, певшей сперва по-французски, а потом, с милым югославским акцентом, по-русски: «Падает снег, ты не придёшь сегодня вечером, я знаю…», манил, завораживал, помогая забыть о чугунной тяжести несданных зачётов и грядущих экзаменов….
Звучала музыка, падал за окнами снег, оттаивала заледеневшая до жути душа…. Но танцы, как затишье перед бурей, прекращались властной комендантской рукой, выдергивающей вилку проигрывателя из электрической розетки с назиданиями не шататься по ночам, «а то кому-то худо будет…». Обрывалась на полуслове песня, стихал в коридорах гомон и смех. Все разбредались по своим углам, вытаскивали из-под кроватей запрещённые электроплитки, грея над ними озябшие руки, и вновь склонялись над учебниками и конспектами, повторяя на память даты и имена, имена и даты….
И поглядывали на часы.
Ровно в десять щелкал в радиодинамике незримый тумблер, и сквозь шуршание страниц откуда-то издалека доносилась до нас «Песнь торжествующей любви». Каждый слушал её по-своему, каждый по-своему внимал ей, предчувствуя то, чего ещё нет, но обязательно будет...