Тайны большого острова

КРАСНАЯ ИСКРА

05-07-2007 N 27 (15962)

Тайны большого острова
На днях в Санкт-Петербургском издательстве «Астерион» выходит книга «Керамический век Боровичей», посвященная полуторавековой истории Боровичского комбината огнеупоров от первых кустарных промыслов до сегодняшнего дня флагмана огнеупорной промышленности России. Публикуем отрывок из новой книги.

Хозяева первых заводов глину издалека не везли, ее брали тут же, у подножия крутых Бобровских гор, облюбовав для нового производства Большой остров, давно ставший полуостровом, образованным излучиной реки и песчаной осыпью. Отсюда же брали чистый кварцевый песок. Место это издавна использовалось боровичанами как причал для погрузки барок, что тоже было удобно для заводчиков – свой товар они поначалу отправляли в Петербург не только посуху, то есть по железной дороге, крестьянскими подводами доставляя кирпичи до станции Угловка, а там перегружая на платформы, но и по воде, покуда Вышневолоцкий водный путь продолжал действовать.
Первым расположился на Большом острове купец второй гильдии М.С.Зайцевский, в 1854 году основавший здесь завод гончарных изделий, оборудованный двумя горнами для обжига этих самых изделий, мельницей для размола глазури и печью для её плавки, круглой печью для варки глины, двумя четырехугольными печами. Через пятнадцать лет на заводе работало уже сорок мастеров, выпускавших кроме традиционной посуды до полумиллиона огнеупорных кирпичей в год. В 1884 году на сельскохозяйственной выставке в Боровичах Зайцевскому был вручён почётный диплом «за изящные предметы из терракоты и хорошую посуду из огнеупорной глины».
После его кончины дела у вдовы, вступившей в наследственные права на недвижимость и имущество покойного мужа, не заладились. Она мало интересовалась производством, не вникала в суть его проблем. Привыкшая жить в Петербурге, лишь изредка наведывалась в Боровичи, но и эти её визиты ничего, впрочем, не решали. Оставшийся без руководства завод мало-помалу уступал конкурентам завоёванные рубежи и в «Списке фабрик и заводов по Боровичскому уезду» 1905 года это некогда процветающее предприятие уже не значилось.
Судьба второго и третьего «большеостровских» заводов связана с именем купца первой гильдии Алексея Ивановича Мартынова. Сведений, проливающих свет на его жизнь, оборвавшуюся в самый разгар его славных дел, до обидного мало.
С фотографического снимка, сделанного, вероятнее всего, в Петербурге, где он работал доверенным у купцов Растеряевых, задумчиво смотрит молодой ясноглазый человек с русой бородкой и гладко зачёсанными назад волосами, обликом своим напоминающий разночинца. Да он и был разночинцем. Мещанское сословие, выходцем из которого он числился по паспорту, не давало ему никаких поблажек и привилегий. Рассчитывать приходилось только на себя, на свою энергию, свои знания и силы. Всего этого молодому Мартынову, вероятно, было не занимать, поскольку должность доверенного, облечённого правом распоряжаться делом от имени хозяев, наличие таких качеств как раз и предполагала.
По хозяйским делам доверенный часто ездил с Гутуевского острова, где располагалось химическое производство братьев Растеряевых, на Ижорский завод в Колпино. И, конечно же, знал о голубом английском огнеупорном кирпиче, в котором завод испытывал острую нужду. Бывал он и на других петербургских заводах. И не уставал расспрашивать знающих людей о тонкостях гончарного и огнеупорного дела, о свойствах глин и секретах их жаростойкости…
Приглядевшись к жизни питерских промышленников, узнав поближе производство, Алексей Иванович решил открыть своё дело. Но не в столичном Петербурге, где ему трудно было бы тягаться с фабрикантами и заводчиками, ворочающими большими капиталами, а в провинциальных Боровичах, промышленная жизнь которых ещё только начиналась.
Его энергичная, предприимчивая мать, Александра Александровна Мартынова, скупала у местных крестьян серный колчедан, собранный на мстинских отмелях, и на барках доставляла в Петербург, на химический завод братьев Растеряевых, у которых и служил её сын. Семейное дело Мартыновых, не приносившее им больших барышей, вскоре и вовсе прогорело. В 1873 году две барки с мстинским колчеданом затонули на Обводном канале. Продолжать промысел не имело смысла.
Надо было браться за новое дело. Для начала Мартыновы, державшие на Большом острове в Боровичах причал для барок, занялись поиском глин для производства огнеупорного кирпича, устойчивый спрос на который на долгие годы вперёд был обеспечен бурным развитием отечественной металлургии.
Понимая это, Алексей Иванович поставил для себя более чем сложную задачу: не просто найти нужные глины и открыть своё производство, а разработать свой рецепт качественного огнеупорного кирпича.
Мать во всем помогала сыну. Она объездила с буравом весь Боровичский уезд, собрав образцы глин всех сортов. И не по торным дорогам, а по бездорожью, и не на тройке с бубенцами, а в заляпанной глиной одноколке, которую влачит за собой, позвякивая удилами, усталая мещанская лошадёнка. Александра Александровна в свои немолодые уже лета в одиночку выполнила работу целой изыскательской партии! И не роптала на судьбу. Той же неутомимой целеустремленностью был наделен и её деятельный сын.
Первое предприятие, представлявшее собой скорее мастерскую, нежели завод, поставили на правом берегу Мсты в 1873 году в местечке Большой остров, неподалеку от того места, где прежде держали свой причал. Землю под него взяли в аренду. Через год купили участок неподалеку от Крестовоздвиженской часовни, где и построили второй завод. Александра Александровна и тут не осталась в стороне, «она сама работала над устройством горна для обжига огнеупорного кирпича», - рассказывала позднее младшая сестра Алексея Ивановича Лидия Ивановна Шакол, оставившая свои воспоминания, хранящиеся сейчас в Боровичском краеведческом музее.
Качество огнеупорного кирпича, разработанного Мартыновым, оказалось не ниже английского, что вполне устраивало Ижорский завод, для нужд которого он поставлялся.
По словам Лидии Ивановны, первый мартыновский кирпич носил этикет (то есть маркировку) «Ludya». В ту пору каждый заводчик, для того, чтобы не терять потребителей и не путать свой товар с чужим, имел своё клеймо. Возможно, эта маркировка была связана с именем младшей сестры.
С её же слов мы знаем, что Алексей Иванович, не получив привилегии на свое изобретение, лишился средств для развития дела, на которые рассчитывал, и продал завод купцу Сибирякову, а тот, в свою очередь, перепродал его московским купцам Горизонтову и Васильеву. До сего дня не ясно, был ли кирпич, выпускаемый Мартыновым, таким же, как у всех, или существенно отличался он по своему составу и действительно был достоин патента на изобретение. Вопрос этот остался без ответа.
После смерти Н.П. Горизонтова завод, где к тому времени работало восемнадцать человек и выпускалось в год до четырехсот тысяч штук огнеупорного кирпича на сумму около двенадцати тысяч рублей, по наследству перешёл к его дочери Е.Н. Белостоцкой, образовавшей впоследствии «Товарищество Белостоцкая Е.Н. и Мухин А.Н.». К началу первой мировой войны здесь числится уже семьдесят рабочих, а общая стоимость выпускаемой за год продукции составляет 80800 рублей. Завод к тому времени обзавёлся паровым двигателем мощностью в тридцать пять лошадиных сил.
Покинув Большой остров, Мартыновы не оставили надежд продолжить начатое дело и в 1877 году совместно с купцами Кривцовым и Матвеевым открыли новый завод чуть ниже деревни Сушани. Именно здесь был найден неутомимой Александрой Александровной нужный сорт глины, так называемый «сухарь». Как и прежде, огнеупорный кирпич, отличавшийся отменным мартыновским качеством, поставлялся на Ижорский завод, деловые связи с которым Алексей Иванович не утратил.
Конец у этой истории печальный. Через два года, в самый разгар трудов по обустройству завода, бывший опеченский мещанин Алексей Иванович Мартынов заразился дифтеритом, практически неизлечимым в ту пору, и умер в земской больнице.
Похоронили его при большом стечении народа на Успенском кладбище в Боровичах. Батюшка отслужил панихиду. Люди, пришедшие проститься с добрым человеком, разошлись. На кладбище остались безутешная вдова с тремя детьми мал мала меньше да мать, почерневшая от горя.
На надгробном памятнике, тщанием матери установленном на могиле сына, было высечено: «Въ семъ месте покоится тело Алексея Ивановича Мартынова, купца первой гильдии, испытателя и потребителя боровичской глины и огнеупорного кирпича въ 1873 году». На обратной стороне гранитной плиты, несколько лет тому назад обнаруженной в полуразрушенном склепе бывшего городского кладбища, можно прочесть замшелую от времени эпитафию: «Уснулъ, потрудившись въ поте, усталъ, поработавъ въ земле. 1879 годъ».
Всякая смерть – просека в человеческом роду, таящая в себе череду неведомых нам утрат: череду не родившихся детей, череду неисполненных идей, череду дел, которые доделали, а может быть, так и не доделали другие. Не исполнившаяся до конца судьба всегда таит в себе больше тайн и предположений, нежели судьба сложившаяся, многократно описанная, подтверждённая письмами, фотографиями, документами.
Жизнь опеченского мещанина Мартынова своей незавершенностью, своей житейской трагичностью повторила судьбу многих русских людей, живших на переломе исторических эпох. На таком переломе между «эпохой пара, железа и угля» и эпохой «электричества, стали и нефти» жил и работал, не думая, разумеется, об этом, Алексей Иванович Мартынов.
В 1873 году, когда он открывал на Большом острове свой первый завод, освещённый керосиново-калильными фонарями, на Одесской улице в Санкт-Петербурге вспыхнули электрические лампочки инженера Лодыгина. Тремя годами позже, 2 февраля 1876 года, когда он вёл переговоры с компаньонами об открытии второго огнеупорного завода, американец Грэхем Белл подал заявку на получение патента на телефон. Год спустя Томас Эдисон сконструировал и испытал первый в мире звукозаписывающий аппарат – фонограф.
Еще немного - и голос неравнодушного к техническим новинкам купца Мартынова мог бы быть сохранен для потомков на звукозаписывающем валике… Но негромкий голос его навсегда слился с шумом реки, на берегу которой он вырос, с производственным шумом огромного, как город, комбината, в развитие которого и он, как и многие другие, вложил свои силы и неосуществленные при жизни замыслы.
Все эти, казалось бы, не связанные между собой события на самом деле крепко спаяны в одну цепь – цепь промышленного развития и технического прогресса. В этой цепи нет лишних или ненужных звеньев.
Какое-то время завод работал как прежде. Но без деятельного участия купца Мартынова, тащившего на себе самый тяжёлый и ответственный воз забот и решений, дела пошли хуже и хуже. Так и не сумев как следует наладить производство, компаньоны перепродали завод братьям Ягуповым, оставив без средств к существованию жену, двух дочерей и малолетнего сына Алексея Ивановича. Сын и дочь вскоре умерли. Жена пережила мужа на пятьдесят долгих лет.
Владимир КРАСНОВ.

На снимках: А.И. Мартынов. В 1873 году построил один из первых огнеупорных заводов; последний гончар Потерпелиц. 1947 год.
Фото из фондов музея комбината огнеупоров.