Литературная страница

КРАСНАЯ ИСКРА

03-05-2007 N 18 (15953)

Литературная страница
Поэзия

Евгений ДЕНИСОВ

В разные годы о разном…

Ночное бдение
(Другу-стихотворцу)
Божьей милостью вроде поэт
Тридцати или около лет,
Погружённый в ночные мечты…
Что вздыхаешь так тягостно ты?
Успокойся: поплачь, покури…
На зарю за окном посмотри,
На дымящийся алым восток…
Как и я, будешь ты одинок;
Будет много бессонных ночей,
Много слёз ты прольёшь из очей,
Орошая обильно свой путь…
На зарю посмотреть не забудь.
1967

Детство было…
Детство было и красным,
и розовым,
И туманным – как эта заря,
Деревенским – ржаным
и берёзовым,
Полным птиц и смешного зверья.

В детстве, света и музыки полном,
В дни, когда был я всеми любим,
Мир казался мне ясным и добрым,
И наверное был он таким.

И далёкое – не кончается:
Иногда много жившему мне
Так же любится, верится, плачется,
Как в особенной той тишине.

Эти милые отзвуки детства,
Эти слёзы невесть отчего
Есть моё дорогое наследство, –
Больше нет у меня ничего.

Сила
Имея дедовские руки –
Молотобойца, кузнеца,
Похож был в молодые годы
Я на кулачного бойца…
Да, силой Бог нас не обидел,
Но мне-то толку от неё,
Когда так беззащитно сердце,
О, сердце бедное моё!..

Стихи
Мои стихи,
Отравленные ядом,
Как яд горьки,
Но для меня – услада.

Во глубине России
Край лесной наш тих,
А леса грибные, –
Тысячи таких
Уголков в России.

В этой тишине
Все его приметы…
Люб за то он мне
И зимой и летом,

В холод и жару,
В разную погоду…
Здесь вот и умру,
Словно кану в воду.

Студенты
Я посетил друзей, которых
Не видел восемь-десять лет.
Мы снова вместе. В разговорах
Идёт, как водится, обед.

Мы вспоминаем стары годы,
И каждый в памяти хранит
Грехи студенческой свободы
И наш почти цыганский быт.

Мы вновь и вновь сдвигаем кружки,
И вспоминаются легко
Зачёты, лекции, подружки…
Как это ныне далеко!

Так, вспомнив небыли и были,
Опять воспламенив сердца,
Мы говорили, говорили
И говорили без конца…

Романс
Стала ты единственной
На остаток лет,
И в душе безлиственной
Распустился цвет.

Распустился маково,
Как уста твои…
В жизни было всякого,
Не было любви.

И теперь я праздную,
Но какая грусть –
Дума неотвязная
Тайно гложет грудь.

Счастье-то изменчиво,
Как огонь свечи,
Милая ты женщина,
Мотылёк в ночи!

Старина
Когда останется рыбалка
Последней радостью моей,
Тебе меня не будет жалко?..
Меня такого – не жалей.

Жалей меня, покуда молод,
И, до беспамятства любя,
Под окнами в жару и холод
Готов часами ждать тебя.

За то, что я такой неловкий
И робкий, тоже пожалей…
А старина, что ждёт поклёвки,
Не стоит жалости твоей…

В память о море
Гудит и грохочет прибой,
И ветром освистана даль,
И бьётся о берег морской
Моя печаль.

Голубые автобусы
Где море свершает свой труд
И воздух пропах абрикосами,
Туда на рассвете идут,
Идут голубые автобусы.

Там шумный и смуглый народ,
Прибоя кипящего полосы.
Там Женя Белова живёт,
У ней шелковистые волосы.

У ней шелковистые волосы,
В глазах бирюза и лазурь…
Там снежных не слышали бурь
И воздух пропах абрикосами.

Там Женя Белова живёт,
У ней шелковистые волосы…
Я жду голубого автобуса,
Который меня увезёт.
1970-е.

Былые беды
Ты не пришла, мне помнится,
в тот вечер
(С другим уж ты крутила вечера);
Теперь с тобой нас разделяет
вечность,
А кажется, что было то вчера.

Я шёл домой в трагическом
надломе,
Предчувствуя разлуку навсегда…
Был месяц май, с цветением
черёмух
Вернулись вновь на землю холода.

То было ранней юностью далёкой,
А в памяти осталось так свежо!
Под вечер жизни, чаще одинокой,
Былые беды вспомнить хорошо.

Из «Студенческой тетради» (1963-1967)
Лорелея
(Вольный перевод из Гейне)
Не знаю, найду ли счастье,
В иное я влюблён,
Как будто бы сам причастен
К преданью старых времён.
Вечер. Прохлада веет
Тихо с окрестных гор.
В сумерках Рейн синеет,
Тих и его простор.

А на скале отвесной,
Нависшею над рекой,
Стоит Лорелея и песней
Тревожит вечерний покой.

Чудесным её голосом
Полнится тишина,
Свои золотые волосы
Гребнем чешет она.
На глади речной одиноко
Пловец управляет челном,
Спешит на голос высокий,
Мерно гребёт веслом.

Пловец очарован песней,
К скалам спешит роковым,
И у скалы отвесной
Волны сомкнутся над ним.

Эльдорадо
(Из Эдгара По)
Есть легенда одна:
Всадник, в тягостный бред
Погружённый, как мученик ада,
По дорогам скакал
И дорогу искал
В золотую страну
Эльдорадо.

День и ночь он скакал
И смертельно устал,
И стонал он, как мученик ада.
Так прошло много лет,
А дороги всё нет
В золотую страну
Эльдорадо.

И состарился он;
И однажды, как сон,
Как виденье, как мученик ада,
На дороге возник
Измождённый старик
Из страны золотой
Эльдорадо.

И на радостный крик
Так ответил старик,
Весь бесплотный, как мученик ада:
– Там, где царствует Сон,
За границей Времён –
Золотая страна
Эльдорадо.

Царская баллада
Неким царством в некий век
Правил глупый человек.

Наломав изрядно дров
В этом лучшем из миров

В день прекрасный убыл он
В мир иной, где правит Сон.

Царством надо управлять,
Стали в царстве воевать

За наследство. Наконец,
Править стал другой глупец,

Благо в лучшем из миров
Не хватало только дров.

Фидий
После сооружения статуи
Зевса в храме в Микенах
Измученный долгим трудом,
Сын грека по имени Фидий
(В Элладе нет знаменитей)
Вздохнул и смахнул рукавом
С лица пот горячий. И слез
С лесов. И сложил инструменты.
– Скажи мне, доволен ты, Зевс? – Спросил у бессмертного
смертный.

И дрогнул над ним потолок,
И небо над ним раскололось,
И слышали люди, как голос
«Доволен!» сквозь грохот изрёк.

И храм ещё раз содрогнулся.
И Фидий, как бог, улыбнулся.