Долгая дорога домой

КРАСНАЯ ИСКРА

03-05-2007 N 18 (15953)

Долгая дорога домой
По дому она передвигается потихоньку: ноги совсем непослушными стали. И есть отчего – испытаний в войну Александре Дмитриевне Монаховой выпало немало.

В том году Шурочка закончила семилетку. Учёба давалась легко: домой приносила одни пятёрки. Очень хотела и дальше учиться. А семья была большая – девять душ, жили бедненько. В перерывах между экзаменами бегала на ближайшее поле – собирала весенний щавель и сдавала на приёмный пункт. Накопила денег и, не откладывая на потом, запаслась учебниками для восьмого класса. Но не пригодились: началась война.
Жили они тогда под Порховом, в большом деревенском доме-пятистенке, построенном на века. Отца, поскольку мобилизации на фронт не подлежал, оставили за председателя колхоза. Уже через неделю, как-то придя домой, коротко сказал: «Собирайтесь, эвакуируемся». И на Иванов день колонна в восемьдесят подвод двинулась в путь. Мычали коровы, визжали свиньи. Поднимаемая сотнями ног и колёс пыль не успевала оседать на землю и плотной завесой закрывала солнце. Но это ещё не был дым от пожарищ. Самое страшное ожидало впереди.
Тем временем навстречу стали двигаться не только военные, но и такие же, как они, эвакуированные. Пронёсся слух, что идти дальше нет смысла: где-то впереди уже немцы. Тогда отец принимает решение вернуться односельчанам назад, а сам с двенадцатилетним сыном Иваном погнали мычащее и ревущее стадо в Боровичи: в любом случае нельзя было допустить, чтобы колхозное добро досталось немцам.
Война разбросала некогда большую семью Степановых по разным сторонам, приготовив им многочисленные испытания. Старшая сестра Шурочки Тоня оказалась в Ленинграде: перед войной уехала туда учиться, так и осталась. С первого и до последнего дня переживёт она блокаду. Вернувшиеся домой Шура с младшей сестрой Таней окажутся на оккупированной врагом территории: согнанных по деревням малолеток немцы заставят настилать гать из брёвен для военной техники и узкоколейки, по которой стала ходить «кукушка». Несколько раз сёстры бежали, но каждый раз попытки оказывались безуспешными. Мать в своём собственном углу жила как под прицелом: просторный крепкий дом нравился немцам, одни уезжали, другие тут же в нём селились. Не было никаких известий от отца с Ванюшкой, отправившихся в длинный путь с колхозным скотом: успели ли они уйти от вражеского наступления и добрались ли до Боровичей?
В такой неизвестности жили до освобождения Порхова в 44-ом. Вернулся отец, но без Вани: он получил специальность электросварщика и остался в Боровичах. Послала весточку из освобождённого Ленинграда Тоня: выжила в блокаде. Но для Шуры война ещё не закончится: после окончания месячных курсов минёров она будет собирать за продвигающимися вперед войсками «взрывоопасные предметы», которыми была усеяна вся Новгородская и Псковская земля. Когда освободили Псков, минёров перебросили туда. Дом Советов был не просто заминирован, в нём пришлось откапывать огромные фугасные бомбы: отступая, немцы планировали взорвать город. Потом снова были минные поля: от реки Великой и до самого Чудского озера.
Сейчас Александра Дмитриевна думает: сколько ходила под смертью, а жива осталась. Наверное, молитвами матери, которая все глаза выплакала, чтобы не коснулось дыхание смерти её детей. И живы они остались.
Потом будет переезд с семьёй в Боровичи, с которыми тесно связала война, работа бухгалтером. Всё встанет на свои места. Хороший заботливый муж, о нём Александра Дмитриевна коротко скажет: золотой был человек; умные и добрые дети. Только до сих пор тревожат сердце в снах длинные километры минных полей – между жизнью и смертью, и зарево пожарищ от горящих деревень…
Раиса АЛЕКСЕЕВА.