Урок доброты

КРАСНАЯ ИСКРА

03-05-2007 N 18 (15953)

Урок доброты
Боровичи, пишет нам Вера Ивановна Свидерская, в годы войны были не только городом-госпиталем, но и городом, спасающим детей от гибели, от голода и холода, дающим им кров, заботу и надежду на будущее. Об этом она и вспоминает сегодня, поскольку сама была непосредственным участником тех далеких событий.

В сорок третьем в поселке Веребье Маловишерского района был открыт детский приёмник-распределитель. Начальником приёмника-распределителя был комиссованный после ранения А.А. Иванов, а старшей воспитательницей – З.Е. Григорьева, женщина строгая, и одновременно добрая и справедливая. Были ещё повар Анна Николаевна, нянечка тётя Тоня и ещё две совсем молоденьких воспитательницы, закончившие девять классов местной школы и которых рекомендовал сельсовет. Работали не за страх, а за совесть. Получали за труды хлебную карточку, по которой полагалось 250 граммов чёрного хлеба в день.
Когда началось наступление по всему Волховскому фронту, освободили много поселков, деревень. Бездомных ребятишек отлавливали повсюду: в подвалах, на чердаках, снимали с вагонов. Помогало местное население: не делили детей на своих и чужих. Много помогала и милиция: привозили детей со станции Бологое, из Окуловки. Увидишь какой-то непонятный клубочек под скамейкой на вокзале, вытащишь, а это – ребёнок. Смотрит на тебя непонимающими голодными глазами. Бежали на фронт, к разбомблённым родным домам. Бежали из Казахстана, из Иванова, Ярославля...
Всех задержанных ребятишек везли в Веребье, где они попадали в руки нянечки-санитарки тёти Тони, доброй женщины лет пятидесяти. Она командовала приёмом новичков и всех пропускала через изолятор. В небольшой комнатушке с самодельной плитой всегда грелась вода. У двери на крылечке сбрасывали лохмотья, портновскими ножницами обстригали вшивые “локоны” и с большим трудом отмывали от грязи, при этом усмиряя брыкающихся. Стоит в тазике шестилетний мужичок и люто по-чёрному ругается: слова хорошего сказать не может.
Когда в приёмнике-распределителе детишек собиралось много, определяли их уже основательно. Малолеток везли в Боровичи в детский дом, тех, что постарше, трудоустраивали в фабрично-заводские и ремесленные училища. Помню, возила в Парфино на фанерный комбинат десять ребятишек-подростков. Немцев уже выгнали, а местные жители ещё не вернулись. Всё было разрушено, и от комбината мало что осталось. Кругом – следы войны. У разрушенной плотины – подбитый танк, каски простреленные… Мастер обрадовался, что ребят привезли. Сразу же задание дал: девочкам полы помыть в небольшой комнатушке, а мальчикам что-то для ночлега приспособить. “Ничего, парни, выдюжим!”, – сказал он и повесил кружку от бачка с водой на цепь с замком.
А в Боровичи впервые приехала с мальчишкой и тремя девочками-сёстрами, которые попали в распределитель Веребья из глухой деревни под Старой Руссой. Мальчишка же был местный и сразу пустился в бега. Пока устраивала девочек, его и след простыл. Искала везде – и по городу, и на вокзале. Потом пошла по адресу, указанному в документах: улица Коммунарная, 40. На второй этаж поднялась – никого. Старушка снизу пояснила, что хозяин погиб на фронте, а хозяйка работает в четвёртом цехе на механическом заводе. Там и спит, чтобы сил и времени
не терять на дорогу. Ещё заверила меня: не пропадёт мальчишка, под надёжную опёку возьмут его. И в самом деле, там и нашла его, у станков уже крутился. Спрашивал, что да как.
Последний мой “сынок”, судьбу которого я определяла после приёмника-распределителя, был со станции Гряды. Председатель сельсовета, которому его сдавала, спросил: “Что, Володька, опять поймали?”. “Не поймали, – говорит угрюмо. – Сам сдался. Сапоги совсем разорвались. Но всё равно убегу!”. Определили Володьку в маловишерское железнодорожное училище. Потом, спустя годы, встретила его. Не погиб парень, не опустился: хорошим человеком и специалистом стал.
…Пришла Победа. Я осталась в Боровичах учиться в педтехникуме, постепенно всё налаживалось. Но из памяти никогда не исчезнут те тяжёлые годы. Много ребятишек спасли добрые умные люди, они не считали, кто свой, кто чужой, кто русский, а кто – цыган, белорус или молдаванин. Спасая опалённых войной детей, они дали им урок милосердия и доброты.