Недолгий гость земли…

КРАСНАЯ ИСКРА

15-02-2007 N 7 (15942)

Недолгий гость земли…
К 80-летию литобъединения

С Николаем Яковлевичем Семёновым мы познакомились и стали литературными друзьями на волне книжного бума, охватившего страну на заре горбачёвской перестройки, когда был снят гласный и негласный запрет на издание произведений писателей и философов, не признавших власти большевиков и оказавшихся в эмиграции, а то и в лагерях, либо не укладывавшихся в дубовые рамки соцреализма. Ради справедливости отметим, что буму во многом способствовало появление в торговле «стенок» с книжными полками: их надо было чем-то заполнять. Особо эффектно смотрелись подписные издания, спрос на них был бешеный. Теперь, говорят, таких «стенок» не выпускают: что модно, то недолговечно, да и интерес у публики не тот, да и книги стоят чрезмерно дорого.
Раз в неделю, в дни завоза новинок в книготорг, мы встречались. Страсть к чтению у него, кажется, преобладала над всеми остальными страстями. Он радовался как ребёнок, достав (купив, обменяв) Клюева, Гумилёва ли, «Графиню де Монсоро», «Три Дюма»… У него в квартире над письменным столом я насчитал до пятисот томов, он мечтал о тысячах. «Куда тебе столько? – спрашивал я. – «Все мы, все мы в этом мире тленны»… Куда? Для детей? Но зачем лишать их удовольствия самим, по своему вкусу собирать домашнюю библиотеку?». На что он со свойственной ему категоричностью отвечал: «Пока я жив, хочу иметь всё!».
В ту пору он работал фотокорреспондентом в многотиражке «За огнеупоры», я – замредактора «Красной искры». Педагог по образованию, он изучал ремесло с нуля и довольно скоро превратился в мастера. Досконально овладел технологией газетных снимков. Мы перетянули его в «Красную искру». Думаю, он лучший фотокор за всю историю газеты. Выходил победителем конкурсов областной журналистской организации.
Однажды выяснилось, что Н.Я. сочиняет стихи. Это даже удивило. Поэт, по Платону, «существо лёгкое, воздушное, крылатое» – чего нельзя было сказать о Семёнове. Обычного роста, но крупный, массивный, руки большие и сильные – из крестьянского рода, перелучский… Черты лица крупные. Волосы светлые, глаза с сининкой – северный человек. И – писал стихи. Смеясь над своей слабостью, Н.Я. рассказал, что сочинительством занимался в студенческой юности, но регулярно и серьёзно пишет после сорока лет. Об этом в стихотворении «Белозор»:
Поздний лета цветок –
Гость недолгий земли –
Распустился, когда
Все цветы отцвели.
…………………….
Я и сам же такой,
Как цветок белозор.
Чуть угловатые, но яркие, самобытные стихи Н. Семёнова стали появляться в «Красной искре». Одно из них, «На прорези прицела», признано лучшим во всесоюзном поэтическом конкурсе в честь 40-летия Победы, проведённом журналом «Рабоче-крестьянский корреспондент». Какое-то время Н.Я. руководил литературным объединением.
Так бы и продолжаться жизни: от одного номера газеты к другому, в походах в книжный магазин, в беседах о поэзии Серебряного века, о горячо любимом им Есенине… Но грянула великая смута. Наши беседы переместились в политическую плоскость. Мой визави восхищался Ельциным, который «и в огне не горит, и в воде не тонет, прёт вперёд, как танк». Мне Ельцин импонировал как… «борец с привилегиями»… Святая простота! Задаться бы элементарными вопросами, а именно: прилично ли плевать в колодец, из которого ты пил? и как назвать человека, который на пленуме ЦК едва не плача каялся в ошибках, клялся в верности Учению, а впоследствии с самодовольным торжествующим видом подписал указ о приостановлении деятельности КПСС… Впрочем, я голосовал за Лебедя...
Поскольку КПСС с её догматической идеологией не сумела мягко трансформироваться в социал-демократическую партию, как при Плеханове, с чего, собственно, она начала своё существование, – она была обречена. Из столицы смута переместилась в провинцию. Началось «брожение умов» и в Боровичах. Помню, по городу пронёсся слух, что какие-то люди, назвавшие себя демократами, готовятся чуть ли не штурмом взять охраняемое вахтёром здание горкома КПСС… Пикантность заключалась в том, что «демократов» возглавил авторитетный член бюро горкома, что добавляло авторитета, в глазах обывателей, и самому этому движению… Ещё удивительней, что наш беспартийный фотокор, который вообще-то никаких партий не признавал, примкнул к «демократам»… И не просто примкнул, а с головой ушёл в заваруху, распоряжался на митингах. Напрасно я, уже в качестве редактора и как старший по возрасту, втолковывал ему, что по долгу службы он обязан информировать о событиях, а не участвовать в них, что в конце концов «не для житейского волненья, не для корысти, не для битв» (А. Пушкин) родится поэт, чтобы вмешиваться в драку синих и зелёных чертей, что крикунов и без него хватает и лучше бы он готовил к изданию сборник своих стихотворений… Вотще!
Не стало Советского Союза. «Птенцы гнезда ельцинского» – Гайдар, Чубайс, Авен, Уринсон… кто еще? – по рецептуре «наших американских друзей» и МВФ – советскую экономику превратили в анархию. Зато простор личной инициативе: кто смел, тот и съел. Н.Я. и раньше говорил мне, что хотел бы «уйти на вольные хлеба», то есть придумать какое-то своё занятие, чтобы быть свободным, не ходить каждый день на работу, получать задания, от кого-то зависеть, кому-то подчиняться… Голубая мечта поэта! И вот такую возможность всем желающим и нежелающим реформаторы предоставили. После некоторого раздумья Н.Я. уволился из редакции...
Какое дело может открыть поэт, если он фотомастер? Разве что собственное фотоателье. Но где взять начальный капитал? Да и желающих фотографироваться на дырявом фоне рынка поубавилось. Остался прежним, если не увеличился, спрос на фото для кладбищенских памятников, но эта ниша была занята. Не знаю, какого рода бизнесом он пытался заняться, но мы поняли, что у него ничего не получается. Кто видел его в те дни, рассказывали, что он бродит по городу как потерянный. Видимо, прочувствовав на себе положение изгоя, понял: «За что боролись, на то и напоролись»…
Мы ждали, что Н.Я. явится к нам с «повинной», вакансия фотокора пустовала, но он не появлялся, возможно, гордыня не позволила. Потом вдруг пришло известие, что он заболел какой-то тяжёлой болезнью мозга и, не приходя в сознание, скончался. Было ему чуть больше 45 лет. Кажется, болезнь давно подкрадывалась к нему, отсюда усилившаяся раздражительность, приступы гнева, конфликты по пустякам. Даже наши отношения в какой-то момент охладели, но русские люди не злопамятны. А в остальном это был милый, весёлый, остроумный собеседник.
Для меня преждевременная смерть Николая Семёнова символична. Он как бы стал, как и многие из нас, жертвой иллюзии, его, как цветок белозор, переехал железобетонный каток новорусского капитализма…
Таковы штрихи к портрету друга-стихотворца, хотевшего послужить пользе Отечества, как говорили в старину… Поистине – «Суждены нам благие порывы, но свершить ничего не дано».
…Но разве написанные сердцем строки не свершение…
Евгений ДЕНИСОВ.