Доброе сердце

КРАСНАЯ ИСКРА

25-01-2007 N 4 (15939)

Доброе сердце
Внешность, как известно, может быть обманчивой. Вот и за строгим и даже суровым видом этой немногословной женщины не просто угадать доброе, сострадающее всем сердце. Но именно ей приходят в дом-интернат «Прошково» такие полные благодарности письма от совершенно чужих людей. И именно она, когда у библиотекаря интерната погиб сын, сумела найти для сломленной горем матери те самые слова, которые хоть немного облегчили боль невозвратной потери.

В этом году Анне Васильевне Шаллоевой исполнилось 85 лет. Своё детство и отрочество, проведённое на малой родине в Карелии, вспоминает она теперь как далёкий сон. Чётко помнится, пожалуй, лишь строительство Беломорско-Балтийского канала, которое шло как раз там, где жила её семья. Помнится как что-то ужасное. Девочка видела, как люди (а это были заключенные, в большинстве своём репрессированные по политическим статьям) умирали от голода и холода. В 1935 году Шаллоевы – отец, мать и две дочери – переехали в Старую Руссу. А в 37-м отца арестовали, в семью он больше не вернулся: в июне 1942 года умер в лагере в Пермской области.
Анна вместе с сестрой училась в педучилище и после его окончания ещё успела год поработать, а потом началась война. Выехать из Старой Руссы не получилось, и они оказались в оккупации.
– Жилось крайне трудно, – вспоминает Анна Васильевна, – голодно было, постоянные бомбёжки, обстрелы… Я устроилась в больницу для наших военнопленных, их было около 120 человек. Работала санитаркой.
И, несмотря на войну, на немцев и на нехватку всего, на стоны раненых, кровь и гной их ран, её радовало, что она могла облегчить людям страдания, помочь.
В 1942 году Анна заразилась от кого-то из больных сыпным тифом. Её молодой организм справился с болезнью, но мама, которая ухаживала за ней и тоже заболела, умерла. А в 1943 году немцы вывезли военнопленных и весь медперсонал из Старой Руссы в Псковскую область, в сельскую больницу Дновского района, где Анна стала работать в аптеке. Тогда же сестру её Наташу, которая была на три года младше, немцы угнали в Германию.
В 1944 году, после освобождения от оккупации, Анну приняли учительницей в начальную школу деревни Крутец. (Панкратово, где была больница, немцы, отступая, сожгли дотла). Первые два года жилось очень тяжело, были голод, холод, клопы и вши, а вот учить ребятишек было нечем: ни учебников, ни тетрадей, ни ручек – ничего. Доской служил лист железа, писали углем – в тетрадках, сшитых молодой учительницей из газет, которые она специально для этого выписывала на свои жалкие гроши.
К тому времени Анна Васильевна снова жила вместе с сестрой, которая бежала из германской неволи и тоже работала в школе. Им дали маленький участочек земли, на котором можно было выращивать кое-какие овощи, а главное, картошку. Этой картошкой молодая учительница подкармливала некоторых своих учеников, помогала им, как могла. Особенно жалела детишек одного очень даже неплохого человека, не сделавшего никому ничего дурного, но арестованного по доносу и сосланного на север за то, что был при немцах деревенским старостой. Мать ребятишек вскоре умерла, и остались они – две девочки и мальчик – со старенькой бабушкой. Анна Васильевна и теперь не может вспоминать без слёз, какие они были истощенные, чуть прикрытые драной одёжкой, босые. Младшая девочка училась в первом классе, старшая – в третьем, а братик их – в четвёртом.
Младшая сегодня и пишет из Череповца своей первой учительнице и, можно сказать, спасительнице тёплые, сердечные письма, полные благодарности. Поддерживает с Анной Васильевной связь и старшая её сестра, живущая ныне в Североморске, брат же их, к сожалению, уже умер. Не только и не столько картошкой помогла когда-то выжить сиротам их учительница, сколько тем, что выхлопотала и помогла оформить бабушке патронат на внуков с 50-рублевым ежемесячным пособием на каждого из них.
В крутецкой школе Анна Васильевна учительствовала до начала 50-х годов. Жизнь понемногу налаживалась. Появились письменные принадлежности, привезли парты, доску хорошую и мел, плиту в школе сложили добротную вместо чугунки. Сестра Наталья решила учиться дальше, поступила в пединститут и уже заканчивала его, когда её арестовали и на 10 лет отправили на лесоповал в Тайшет за то, что в войну была в Германии. Освободилась она в 1955 году по амнистии после смерти Сталина и приехала к Анне Васильевне, которая к тому времени работала в школе села Лужок того же Дновского района. Через год Наталья вышла замуж за своего давнего знакомого, тоже репрессированного, и уехала к нему в Архангельскую область, где он жил на поселении. А затем они с мужем переехали в Эстонию, оба впоследствии были реабилитированы, у них родилась дочь. Связи сёстры не теряют, переписываются. Несколько лет назад Наталья овдовела. Её внук стал крестным сыном Анны Васильевны.
Сама Анна Васильевна всегда веровала в Бога, хотя было время, когда это старались скрывать. Замуж она так и не вышла, детей своих у неё не было, и всю теплоту большого, доброго сердца отдавала она другим людям. Была в Лужке семья, в которой после смерти отца, когда переженились и разъехались старшие дети, остались коротать дни престарелая мать и переболевшая в детстве полиомиелитом младшая дочь-инвалид. Им приходилось очень нелегко, и Анна Васильевна, продолжая работать в школе, стала понемногу помогать старой и молодой женщинам по хозяйству, поддерживала их морально, а потом и вовсе перебралась на жительство к ним. Здоровье девушки всё ухудшалось и ухудшалось, она перенесла операцию, а после несчастного случая и ампутацию ноги. Она нуждалась в заботе и душевном внимании, и Анна Васильевна щедро одаривала её этим. Незаметно три одинокие женщины по-настоящему сроднились.
– С Евдокией мы прожили почти сорок лет, а бабушка умерла в 1976 году, – рассказывает старая учительница. – Жили очень дружно. Ни в чём у нас не было различия, деньги были общие, хозяйство вели вместе и дом перестраивали сообща, огород у нас был прекрасный. Родственники к нам приезжали и все были приняты, никто не был обижен. В общем, стали мы одной семьей. А в 1991 году Евдокия умерла, и я осталась одна в унаследованной мной избе.
Так прошло несколько лет. И тут приехал еще один крёстный сын Анны Васильевны. Ему нужна была машина, а денег на неё не было. Зная безотказную доброту своей крёстной матери, приступил он к ней с предложением продать избу, а самой поехать жить к нему в Новгородскую область. Изба была продана, машина куплена и вскоре разбита. Семейная жизнь у крестника не ладилась, он то расходился, то сходился с женой, и Анна Васильевна пришлась там как-то не ко двору. Тогда подала она заявление в Тёсово-Нетыльский сельсовет с просьбой определить её в дом престарелых. Полгода жила в интернате в Рогавке, два года – в интернате при Тёсово-Нетыльской больнице. А в январе 2002 года перевели Анну Васильевну в Прошковский дом-интернат для престарелых и инвалидов. Здесь ей всё очень нравится: и условия проживания, и внимательное отношение к проживающим со стороны персонала. На столе в её комнате лежат Евангелие и молитвенник, она читает их каждый день, ходит в расположенный поблизости храм, когда в нём совершаются богослужения, никогда ни о ком не отзывается плохо, никого не осуждает и за всё благодарит Бога.
– Бог даровал мне жизнь и хороших людей, – говорит старая учительница. – Я всем довольна.
Алла ВАСИЛЬЕВА.