Последняя пристань

КРАСНАЯ ИСКРА

28-09-2006 N 39 (15922)

Последняя пристань
Свою золотую свадьбу супруги Григорьевы справили 21 мая этого года в доме-интернате для престарелых и инвалидов «Прошково».
Алла ВАСИЛЬЕВА.

Более полувека назад поехал парень из своего Мошенского района на заработки в Донбасс, устроился взрывником на шахту и там повстречал и полюбил на всю жизнь симпатичную украинскую дивчину, которая катала под землей вагонетки. В Боровичи Владимир Кириллович и Галина Аркадьевна приехали в 1972 году. Она работала на звероферме, он – на шахте Волгино, растили двух сыновей. Не думали - не гадали, что последний этап своей жизни будут проводить не в родном доме. Да вот, состарившись, начали мешать родители старшему сыну, с которым жили вместе, извел он их своими придирками и издёвками так, что невмоготу стало. Младшего сына, который живет с семьей в деревне, обременять собой они уже не захотели и решили искать последнюю свою пристань в Прошково, где живут три года. Семь лет назад Владимиру Кирилловичу ампутировали по болезни одну ногу, её заменил протез. А Галина Аркадьевна передвигается теперь только с помощью «ходунков» – ноги совсем плохо слушаются. Но в интернате за супругами ухаживают внимательные, заботливые люди, и Григорьевы своей жизнью тут довольны. В их комнате на двоих уютно и чисто.
Так же хорошо и в других комнатах восьмого отделения этого большого дома одиноких сердец. Одна из его обитательниц сказала: «Кто как дома жил, так и тут живет». И это верно. В комнатах, где живут бывшие бомжи, можно порой наблюдать такую сцену: на кровати спит собака, а под кроватью – её хозяин. За время своего бомжевания до помещения в интернат отвык он от удобств цивилизации.
– Бывшие бомжи, которых убирают с улиц и поселяют к нам, – говорит директор Прошковского дома-интерната А.В. Кохановский, – являются наиболее проблемным контингентом. Иные попадают к нам без паспортов и без пенсии. Мы занимаемся и этими вопросами. Так, без документов было у нас более двадцати человек, нашими стараниями осталось семь. Но пока остаются проблемы с поведением людей этой категории. Они нарушают дисциплину и злоупотребляют спиртным даже больше, чем бывшие заключённые, живущие здесь. 75 % пенсии каждого из проживающих попадают на счет дома-интерната и расходуются на его повседневные нужды и частично на питание самих проживающих, а 25% они получают на руки. Эти-то деньги некоторые из них и пропивают.
Александр Витальевич возглавляет дом-интернат в Прошково с конца прошлого года и признается, что, придя сюда, был поражен не показным милосердием работающих тут сотрудников, у 80% которых тарифные ставки оплаты труда ниже прожиточного минимума. Люди вынуждены трудиться на двух-трех ставках, при том, что работа у них сложная и порой не совсем приятная.
Среди штатных работников есть немного и самих проживающих в интернате. Таких, например, как Александра Егоровна Батышева, живующая здесь с 1985 года. Целыми днями наводит она порядок на закрепленной и незакрепленной за ней территории, никогда не сидит без дела. Так же добросовестно трудится молодой рабочий ритуальных услуг, обитатель интерната из числа инвалидов Сергей Евграфов. Только добрые слова можно сказать о санитарках Анне Фёдоровне Филипповой и Ирине Валентиновне Полозовой, о других сотрудниках, многие из которых трудятся здесь не одно десятилетие. Более тридцати лет отдала дому-интернату его бессменный культорганизатор и заведующая интернатским музеем, всеми любимая Тамара Викторовна Рыжова. Все свои силы отдает работе незаменимая сестра-хозяйка, добрый и отзывчивый человек Виктория Николаевна Матвеева. По-матерински терпеливо занимается со своими подопечными – психохрониками и к каждому знает подход инструктор по труду Александра Степановна Сивохина.
В интернате четырнадцать отделений, каждое со своим контингентом проживающих, со своей спецификой, что, конечно, осложняет работу персонала. Немало и хозяйственных проблем. Кохановскому в первый год его работы здесь пришлось, что называется, латать дыры – решать вопросы с оборудованием для пищеблока и прачечной, многое другое.
– Не получилось заняться каким-то одним направлением и довести его до конца, – признаётся Александр Витальевич.– Хотя и сделано немало. В конце прошлого года за счёт средств Пенсионного фонда были отремонтированы четыре отделения интерната. Сейчас силами новгородских строителей начинаем ремонт ещё четырёх отделений: трёх за счёт того же Пенсионного фонда и одного – на средства областного бюджета. Ремонтные работы должны быть завершены до Нового года. Спасибо, что пока к нам не направляют новых людей на проживание. Сегодня в интернате живёт 500 человек, на 100 меньше расчётного, и это дает возможность манёвра в освобождении помещений при подготовке их к ремонту. В следующем году планируем работать более целенаправленно, займёмся пищеблоком вплотную, доведём его до должного состояния и по оснащенности, и по санитарному состоянию.
В области есть планы сделать Прошковский дом-интернат специальным, переведя в него психо-неврологических больных из интерната в Оксочах. Предполагается сделать и специальное отделение для нарушителей общественного порядка из других домов-интернатов, для бывших заключённых и лиц, плохо управляемых. Останутся в Прошкове отделение милосердия для лежачих больных и отделение для инвалидов. Остальные проживающие будут переведены в дом ветеранов, который откроется на Вельгии.
За девять месяцев, прошедшие со дня прихода Кохановского на пост директора, в интернате произошли кое-какие видимые и невидимые перемены. Стало чище,
уютнее, в дни получения пенсии в коридорах уже не валяются мертвецки пьяные проживающие. Перебравшие
спиртного помещаются в медицинский изолятор и находятся под наблюдением медперсонала. О них больше не спотыкаются в коридорах, они не падают на лестницах, стукаясь головой о бетонные ступени и т.д. В итоге за прошедший период зарегистрировано на 40% меньше травм, на столько же уменьшилась и смертность проживающих.
Однако, считает Александр Витальевич, простые меры исчерпали себя, людям необходима трудотерапия. Незанятость трудом порождает у людей скуку и наиболее неустойчивых толкает к пьянству. Порой в адрес руководства интерната высказываются упреки: дескать, вы нас начали вводить в рамки, но нам нечем заняться. Хотя при этом желающих работать в сфере самообслуживания мало: на ставках трудятся лишь пятнадцать проживающих и около тридцати на добровольных началах помогают в хозяйственных работах и в уборке территории.
– Хотелось бы, – говорит Кохановский, – обратиться к руководителям городских предприятий и организаций с просьбой: выйти со своими предложениями к нам, если есть у кого что-либо из работы на дому.
В интернате «Прошково» живут самые разные люди, с разными судьбами, но одинаково одинокие. Библиотекарь Любовь Анатольевна Рязанцева, проработавшая здесь около четверти века, знает практически всех обитателей этого большого дома.
– Мы, – говорит она, уже сроднились с теми, кого обслуживаем, жалеем их, сопереживаем им. Кто поработает более-менее длительное время, уже как бы прирастает к этим людям, к этому дому. Поэтому многие так и остаются здесь работать.
Прошковский интернат – большой, сложный, живой организм, требующий постоянной заботы. Только решатся одни проблемы, подступают другие. И, конечно же, особого внимания требуют люди – обитатели этого дома, в котором как в любом организме, все время что-то меняется, что-то происходит.